Сердце дикаря
Шрифт:
— Чего именно? — Кэролайн, нахмурившись, разглядывала свое отражение в овальном зеркале на стене.
— Ну-у... сама знаешь. Брачного ложа. Я хотела сказать, это совсем не так ужасно, как любят расписывать некоторые кумушки. — Щеки молодой женщины заалели. — Я, если говорить правду, нахожу это занятие довольно приятным.
И Мэри принялась расправлять складки на платье Кэролайн. Та была довольна, что Мэри не могла видеть выражения ее лица.
Кэролайн сумела быстро справиться с признаками охватившего ее смущения, но сердце продолжало тревожно биться у нее в груди. Она
Это было упоительно.
Божественно.
Незабываемо.
Кэролайн резко отвернулась от Мэри, так что подол ее платья взметнулся над стройными ногами, и подошла к окну.
— Спасибо, что сказала мне. — Она глубоко вздохнула. — Но не беспокойся за меня. Я ничего не боюсь.
Ей придется пережить это. Кэролайн на минуту прикрыла глаза, напомнив себе, что выбора у нее нет. Когда она снова взглянула на Мэри, лицо ее вновь озаряла безмятежная улыбка.
— Мне думается, нам пора спуститься вниз. Когда Кэролайн вошла в гостиную, голова ее была высоко поднята, и приветливое, даже почти радостное выражение прекрасного лица обмануло бы и самого придирчивого наблюдателя.
— Ах, вот наконец и она, моя благородная невеста! — Роберт поднял стакан и, пролив ром на кружевной воротник своей шелковой сорочки, насмешливо поклонился Кэролайн. — Хорошенький жертвенный ягненочек, как вы находите?
Вопрос его был адресован преподобному мистеру Эпплби, который, казалось, не усмотрел в данной ремарке ничего оскорбительного. Его преподобие оглушительно расхохотался и сделал большой глоток из своего стакана.
Мистер Эпплби, согласно представлениям Кэролайн, очень мало походил на священника как внешностью, так и манерами. Она не знала точно, какую церковь представлял его преподобие, да и, по правде говоря, это не слишком интересовало ее. Как не заботило юную невесту и то, что жених и священник успели уже порядком нагрузиться.
Одна лишь Мэри упорно стремилась к тому, чтобы церемония прошла с подобающей торжественностью. Едва войдя в комнату, она, сдвинув брови, напустилась на Роберта:
— Как вам не стыдно, Роберт! И вы тоже хороши, преподобный Эпплби! Неужели вы не могли обойтись без рома?
— С чего бы это? Отказать себе в единственном удовольствии, которое мне еще доступно? И все из-за этой чертовой ноги! — Роберт с досадой хлопнул себя по ляжке, и лицо его исказила гримаса боли. Он устремил на Кэролайн взгляд налитых кровью глаз и добавил с мрачной ухмылкой: — Разве что миледи соблаговолит улучшить мое дурное настроение другими способами.
Кэролайн лишь холодно взглянула на него, но Мэри, сделав шаг вперед, поспешно заговорила:
— Она будет ждать вас в своей спальне, как и подобает доброй супруге.
Мэри стояла, воинственно уперев руки в располневшие бедра. Эта маленькая отважная женщина вдруг напомнила Кэролайн наседку, защищающую своего цыпленка. Но ведь Кэролайн не была ни беспомощным птенцом, ни даже невинной, неопытной девушкой!
К счастью, церемония длилась недолго. Из-за неспособности Роберта оставаться длительное время на ногах... а также благодаря тому, что язык его преподобия весьма заметно заплетался.
Когда обряд бракосочетания завершился, Кэролайн почувствовала, что попала в западню, из которой не было выхода. Зато теперь они с Эдвардом были спасены. По крайней мере, материально обеспечены.
Обильное угощение, стоившее Мэри стольких трудов, осталось почти нетронутым. У ветчины, как показалось Кэролайн, был привкус глины, а Роберт с преподобным Эпплби поспешно вернулись в гостиную, чтобы продолжить прерванное возлияние.
— Я думаю, он это не нарочно, — Мэри со вздохом отложила вилку, — он ведь даже не может подняться вверх по лестнице.
— Это уж как ему угодно, — Кэролайн, пожав плечами, глотнула воды из стакана.
— Ну, уж во всяком случае, не сегодня. Нога у него заживет не скоро.
— Будь что будет, — ответила Кэролайн, сворачивая салфетку и кладя ее подле своей тарелки. — Прости, но я бы хотела лечь в постель.
— Уж не заболела ли ты? Ты так бледна.
— Нет, просто устала, — Кэролайн отодвинула стул и встала, стыдясь собственной трусости. Но она ничего не могла с собой поделать и чуть ли не бегом бросилась вон из комнаты.
Но в темноте и одиночестве спальни страх ее лишь усилился. Кэролайн лежала без сна под теплым одеялом и с ужасом прислушивалась к каждому скрипу и шороху, доносившемуся из коридора. Ведь он сказал, что сегодня ночью придет к ней!
«Тысяча проклятий! Вы — моя жена, а я — ваш муж, и я стану делать с вами, что захочу, когда захочу и сколько захочу». Он произнес эти слова, выходя из-за свадебного стола, и теперь они эхом отдавались в голове Кэролайн. Она повернулась на бок и спрятала голову под подушку. Она не хотела слышать, как он будет подниматься по ступеням, стуча палкой и изрыгая проклятия. О, хоть бы он сегодня не пришел!
Когда она наконец, незаметно для себя, заснула, в ее эротические сновидения, героем которых, как и прежде, был Волк, вклинился гротескный образ его отца... ее мужа. Наутро она проснулась, к счастью, в одиночестве, но с невыносимой головной болью и с чувством тяжести в низу живота. На сей раз ей повезло: Роберт, упившись до безобразия, заснул в собственной постели. Едва она, пошатываясь, встала с кровати и подошла к умывальному тазу, как ее стошнило.
— Кровотечение не такое уж сильное.
— Но я прошу тебя остаться в постели, — Кэролайн сжала ладонями плечи Мэри и добавила: — К тому же, тебе вовсе незачем сегодня вставать.
— Но сад...
— Им займутся и без тебя. И как только я увижу, что ты делаешь все так, как советовала Садайи, я сама отправлюсь туда.
— Но...
— Мэри! — Кэролайн придвинула стул ближе к кровати и села. — Ведь ты не хочешь навредить себе и ребенку! Что скажет Логан, если... Словом, тебе надо позаботиться о своем здоровье.