Сердце дикарки
Шрифт:
Кин задохнулся, почувствовав, как тонкие пальцы нырнули в открытый ворот его рубашки и спустились вниз, поглаживая плоский живот. Она разжигала терзавший его голод своими ищущими прикосновениями, и он стремился удовлетворить желание, которое мучило его с тех пор, как и прервали накануне. Он мечтал вернуть и пережить заново те волшебные мгновения близости, которые они делили во время своего путешествия, воспламенить Алексу страстью, пылающей ярче, чем само солнце.
Но потом его начала терзать совесть. Ее противный голосок нашептывал, что Алекса заслуживает лучшего, чем валяние на траве. Он и сам хотел
Алекса была разочарована. Да нет, разочарована – очень слабое слово. Ей хотелось расплакаться, разрыдаться в голос. Она готова была положить к его ногам сердце, но он больше интересовался рыбной ловлей, а не этим пустяком. Будь он проклят, он заставил ее почувствовать, что она столь же обольстительна, как бараний бок. С изорванной в мелкие клочки гордостью Алекса села и привела в порядок одежду, разъяренная тем, что он разжег огонь, но не позаботился потушить его любовной лаской.
Бормоча себе под нос, Кин снова взял свою удочку и начал ждать. У него была одна поклевка, но рыбе, видно, не понравилась наживка и она отправилась кормиться к другой. Возможно, к крючку Алексы.
– Ну, довольно. Я собираюсь найти что-нибудь более привлекательное, чтобы заманить мою выигрышную рыбу. Может, рак заострит ее аппетит.
Алекса закатила глаза к небу, когда Кин поднялся с земли и побрел к огромной упавшей ветви, торчащей над водой. Если он не будет осторожен, то перенапряжется и его рана снова откроется.
– Я достану проклятую наживку, – заявила она. – И не возражай.
В обычном состоянии Кин обязательно бы запротестовал, но тут решил сохранить свои силы для предстоящего вечера, того, который собирался тщательно подготовить. На этот раз и он не заснет, пока Алекса не отправится.
– Если память меня не обманывает, здесь должно быть полно раков для наживки. Их хватит на весь день. Только берегись змей, – предупредил он. – Они тоже неравнодушны к этому месту.
Алекса опустила руку и стала ловить в воде раков, стараясь нащупать наживку, которая позволит Кину выиграть состязание. «Почему я это делаю? – спрашивала она себя. – Почему я должна помогать ему выиграть?»
– Господи! Великий Боже! – заорал Кин, когда Алекса вытянулась, чтобы подхватить в пригоршню рака.
Его громовой голос напугал ее. Алекса поскользнулась, закричала и свалилась прямо в рачье стойбище. Все его рассвирепевшие обитатели устремились к ней в попытке побольнее цапнуть клешнями. Выкарабкавшись, Алекса увидела, что Кин схватил ее удочку и волок самую крупную за сегодняшний день рыбину. И тут она взорвалась!
– Будь ты проклят! Убери лапы от моей удочки! Это моя рыба! – завопила она, взбешенная
Кин тем временем подтянул огромную рыбу к берегу. Там она выпрыгнула из воды и снова тяжело плюхнулась обратно, упрямо отказываясь стать уловом.
– Она пока еще ничья, – заявил Кин.
Алекса крутилась вокруг, брызгая по сторонам водой и илом. Она негодующе наблюдала, как он уперся и выдернул сома на берег. Большущая рыбина затрепыхалась на траве.
– Вот теперь это моя рыба, – возвестил Кин с победной, сияющей как солнце улыбкой.
Алекса яростно уставилась на сома, который был вдвое больше, чем ее самый крупный.
– Ты поймал ее на мою удочку, используя мою наживку, которая, кстати, по твоему собственному заявлению, была недостаточно хороша для тебя. – Алекса выплевывала слова, как перекипевший чайник – пар из носика. – Все это значит, что это мой улов.
– Но поймал ее я, – отпарировал Кин. Потом посмотрел на Алексу и фыркнул, заметив, что с нее течет вода.
– На мою удочку, – раздраженно напомнила она.
– Начнем с того, что они обе – мои, – напомнил Кин, стирая грязное пятно с ее возмущенного лица. – Я только одолжил тебе одну из них.
Алекса от ярости начала даже заикаться:
– Н-н-но… я…
– Ты бы возражала, если бы я вытащил его из воды голыми руками или острогой, на индейский манер? – поинтересовался он, поднимая одну бровь и явно бросая ей вызов. – Метод же нами не обговаривался. Важно, кто именно поймал самую большую рыбу, и это я, мадам. Доказательство лежит вон там.
– Но это нечестно! – горько пожаловалась Алекса. – Я не разрешала тебе пользоваться моей удочкой, пока добываю для тебя же наживку. – Она глянула вниз, увидела, что все еще держит мертвой хваткой рака, и запустила им в Кина. – Забирай свою наживку! Желаю неудачи!
Кин спокойно отцепил рака от воротника и швырнул его обратно в озеро.
– Мы не устанавливали никаких правил по поводу того, кто чьи удочки может трогать. И на чью наживку поймана рыба – совершенно не важно. Единственное, что имеет значение, – кто был на другом конце удочки и вытащил улов на берег! – заявил он.
Насмешливая улыбка, которая победно играла на его губах, окончательно привела Алексу в бешенство. Ох, у нее прямо руки чесались навешать ему как следует. Как, интересно, будет он выглядеть с размазанным по щекам носом? Проклятие! Он обманул ее, грязно обманул, и она не собиралась оставлять это просто так, без всяких возражений. Выполнять целый день все его капризы? Да он будет просто счастлив потребовать чего-нибудь такого, что… Алекса даже думать не хотела, чего он может пожелать. Мужчина может быть очень требовательным, когда на руках все козыри.
– Ты повел себя просто бессовестно. Выиграл бесчестным способом. Я отказываюсь признавать тебя победителем. – Алекса разразилась словами протеста. Она уперлась руками в промокшие бока и посмотрела с такой яростью, что напугала бы любого, но Кин был не из робких и отразил ее атаку ослепительной улыбкой.
– Никогда не думал, что ты совсем не умеешь проигрывать, – едко усмехнулся он, собирая рыбу и направляясь к коляске. – Я-то думал о тебе лучше, Алекса. Но сегодня ты показала свое истинное лицо.