Сердце дикарки
Шрифт:
На утомленном лице Алексы выразилось несказанное облегчение. Она разгладила спутанные волосы, отодвинула их со лба.
– Уверена, так это и ощущается. – Алекса не могла заставить себя встретить его замутненный болью взгляд. – В тебя выстрелили, когда мы стояли на палубе. – Она перевела глаза на иллюминатор. – Думаю, это был Сайлас. Тот, кто стрелял. Но не уверена. Но если это он, то пуля предназначалась мне. Мне очень жаль, что тебе пришлось так страдать…
Едва уловимый намек на улыбку проступил на его пепельном лице, и Кин провел исхудавшим пальцем по ее дрожащим губам.
– Еще один должок за тобой, да, милая? –
– Да. – Алекса с трудом удержала слезы, навернувшиеся на глаза, и слабо улыбнулась Кину. – И раз мне никак не удается даже начать расплачиваться, то, думаю, лучше высадиться в Натчезе.
Его темные брови взлетели вверх.
– Натчез? Сколько же я провалялся? – хрипло спросил Кин.
– Четыре дня.
– О Господи, – недоверчиво пробормотал он. – Я не помню ничего, кроме нашей ссоры.
– Теперь, когда я точно знаю, что ты выживешь, думаю, самое подходящее время мне сойти на берег, – повторила Алекса. Предыдущие дни она провела в постоянных молитвах, чтобы смерть пощадила его. Она поклялась Создателю, что откажется от своей грешной любви, если только он оправится от ран.
Лицо Кина мгновенно обратилось в камень.
– Я хочу увидеть Клинта – прямо сейчас, – потребовал он.
Хотя Алекса и была озадачена его ледяным тоном и тем, что краска снова оставила его лицо, но все же поспешила позвать Клинта. Тот возликовал, увидев, что ее пациент восстал из мертвых, – состояние Кина до сих казалось весьма опасным.
– Господи, ну разве ж ты не радость для глаз. А я-то ужо подумал было, что на сей раз дьявол приперся за тобой заместо меня. – Любовный взгляд Клинта переместился на Алексу, которая ждала у двери. – Если бы не этот ангел милосердия, ты б пропал, точняк. Она выковыряла из тебя этот свинец и залатала, так что стал хорошеньким, как кукла. И сидела с тобой день и ночь, меняла повязки и мокрые тряпки, покуда трясло тебя в лихорадке-то – это когда мы не сражались с речными разбойниками.
– С пиратами? – прокаркал Кин болезненно пересохшим горлом. Ему казалось, что он проспал большую часть своей жизни, причем с открытым ртом.
– Ага. – Клинт утвердительно потряс своей рыжей косматой головой. – Они кинулись на нас из засады там, в болотах, сразу после того, как тебя подстрелили. Думаю, ты теперь будешь смещен с должности нашего стрелка. Во бы глянул на Алексу, во девка стреляет! Она понаделала дыр в ихних скифах, а потом так двинула одного в брюхо, когда он приперся на борт. – Клинт вышагивал по каюте, воссоздавая события того памятного дня для своего младшего друга. – Видал бы ты его морду, этого бандюги, когда она пхнула его ружьем и вышвырнула в грязь. Я думал, у него бельма повылазят, когда он увидел эту маленькую чертовку, как она замахнулась и едва не выпустила из него кишки.
Кина жутко разозлила эта хвалебная речь Клинта. Эта чертова Алекса не только очаровала всю его грубую команду, но и превратила сурового первопроходца в мурлыкающего котенка, который только отирался о ноги, выпрашивая ласки, и не произносил ничего, кроме хвалебных песнопений. Точно, она ведьма, решил Кин. Только черная магия могла превратить Клинта Гормана из крепкого гранита в мягкую замазку всего за четыре дня. Он взглянул на Алексу, которая скромненько стояла в дверях с опущенной головой и слушала, как Клинт расписывает ее подвиги и возносит ее до небес.
– Кажется, у тебя была трудная
Когда она ушла, Кин задумчиво посмотрел на Клинта.
– Что, у нее внезапно выросли ангельские крылышки? Я-то думал, ты терпеть не можешь девчонку.
Клинт поскреб спутанную бороду и внезапно смущенно улыбнулся Кину:
– Начинаю думать, не слишком ли поторопился-то в суждениях. Девчонка-то ничего себе, из крепкого теста слеплена.
Кривая улыбка изогнула серые губы Кина, и тусклые глаза заискрились весельем от нескрываемого изумления, когда он уставился на своего давнишнего приятеля.
– Ну, тогда ты не будешь возражать, если я выскажу тебе свою просьбу.
Но Клинт возражал, споря с Кином каждый раз, когда тот останавливался перевести дыхание. Он несколько минут внимательно изучал своего молодого друга, когда тот обессиленно повалился на подушку, окончательно лишившись сил от препирательств и общего истощения. Наконец Клинт резко выдохнул и направился к двери. Он был абсолютно уверен, что позднее Кин пожалеет о своем решении. Алекса особенная, это Клинт знал точно. Но она как дикий мустанг, носящийся по прериям; ее никогда не удастся стреножить. Кин просто пока еще не в себе, решил Клинт. Иначе не потребовал бы такого.
Алекса нахмурилась, ничего не понимая, когда подняла глаза и увидела Клинта и священника из Натчеза, поднимающихся по дощатому трапу.
– Уж не надумал ли Кин пригласить святого отца для совершения последних обрядов? – выпалила Алекса, когда эти двое приблизились к ней. Она знала, конечно, что Родон все еще болен, но была уверена, что он на пути к выздоровлению.
– Ему бы это не помешало, – заржал Клинт. – Сначала лихорадка повредила его мозги. А теперь он уже окончательно спятил. – Он покачал встрепанной толовой и закатил глаза к небесам. – Я так и боялся, что до такого может дойти. – Клинт взял Алексу за руку и потянул за собой. – Пойдем-ка со мной, девочка, у нас есть дельце с Кином.
Проповедник опустился на бочонок, который она освободила, и терпеливо ждал, пока его призовут для свершения обряда.
Алекса тихо шла рядом с Клинтом, но глубокая складка озабоченности на лбу стала еще глубже. Когда они вошли в каюту, Кин как раз надевал чистую сорочку, гримасничая от боли. От неловких движений на его повязке проступили свежие пятна крови, которые еще больше встревожили Алексу.
– Если ты не будешь спокойно лежать в постели, то рана снова откроется, – заметила она и бросилась к нему, чтобы осмотреть рану и уложить его обратно в койку.
– Не суетись вокруг меня. Все отлично, – проворчал Кин.
– Ты помрешь, если не будешь вести себя подобающим раненому образом, – заверила его Алекса.
– Уж не думаешь ли ты, что заставишь меня жениться даже без рубашки на плечах? – Хитрая улыбка заиграла на его губах, когда он заметил, что смысл его заявления дошел до сознания Алексы и потряс ее до глубины души.
– Жениться? – Алекса чуть не подавилась этим словом. – На ком? Сейчас? Но я думала, ты говорил…
– Да уж не на Клинте, – фыркнул Кин. – Здесь и сейчас. И все, что я говорил до сих пор, не имеет в настоящий момент никакого значения. А теперь помоги-ка мне надеть рубашку, Алекса.