Сердце дикарки
Шрифт:
– Пропади ты пропадом! – прошипела она. – Что, тебе больше нечем заняться, кроме как говорить мне гадости?
Кин отпустил руку, продолжая яростно сверлить ее взглядом.
– Я приехал пригласить тебя пообедать и сказать, что мы утром отбываем в Новый Орлеан. Однако теперь вижу, что у тебя приглашений больше, чем пристало порядочной женщине.
Она ощутила болезненную пустоту. Алекса знала: прежде чем он вернется из своей поездки, она уже сумеет накопить достаточно денег, чтобы отправиться домой. Сейчас она видит мужчину,
– Все товары уже погрузил? – мягко спросила она. Кин утвердительно кивнул:
– Да. Клинт как раз сейчас составляет опись.
Слабая улыбка промелькнула на губах Алексы, когда она подняла голову и внимательно оглядела суровое красивое лицо Кина. Лицо, которое никогда не забудет.
– Представляю себе, как он ворчал, что ты отправился повидать меня.
– А ты неплохо его знаешь, – ответил Кин таким же мягким тоном. Он накрыл ее руку своей и слегка погладил. – Но я сказал, что должен убедиться, все ли с тобой в порядке.
Алекса ощутила, как сердце растаяло в груди, когда Кин одарил ее нежной улыбкой.
– Со мной все будет хорошо, Кин, – заверила она, умудрившись принять веселый вид, чтобы замаскировать глубокую печаль. Алекса порадовалась, что он приехал и проверил, что с ней. – Ну как, Кин, может, теперь мне удастся заинтересовать тебя стейком? У Девина в кладовой есть приличный говяжий бок. Прибыл только сегодня утром. – С озорным блеском в глазах она игриво пожала его руку. – И, как ни странно, в духовке у меня стоит лимонный пирог. Кстати, это единственный десерт, которым я намереваюсь угощать клиентов.
Он ощутил небывалое облегчение. Его успокоила мысль, что Алекса не позволила другому мужчине спать в ее объятиях, но, с другой стороны, он почувствовал себя ничтожеством. Он-то повадился ходить в бордель, а она, должно быть, отвергла десятки предложений…
С бесстыдной улыбкой, скривившей его красивый рот, он поднес руку Алексы к губам.
– Ты нашла путь к моему сердцу, – прошептал он, будто гладя ее своим голосом, так же как и глазами. – Как ты догадалась, что лимонный пирог – второй мой любимый десерт?
Алекса затейливо выгнула тонкую бровь, глядя, как он легко прикоснулся губами к ее запястью.
– А какой же первый? Или это слишком смелый вопрос? Кин откинулся на спинку стула и подчеркнуто внимательно, не упуская ни одной детали, оглядел ее.
– Ты, милая, – ответил он. Потом отпустил ее легким движением руки. – А теперь принеси мне тот стейк, которым похвалялась, прежде чем я забуду про главное блюдо и перейду сразу к любимому десерту. Хотя ты и говоришь, что он не значится в меню.
Алекса отошла от Кина, чувствуя, как краска удовольствия заливает ей лицо и шею. Неудивительно, что женщины ползают у его ног, думала она. Кин Родон знал, что сказать, чтобы тронуть женское сердце, и голос его
Вернувшись из кухни с обещанным стейком, Алекса замерла как вкопанная и попыталась подавить горькую обиду. Сара, Сара Миллер буквально нависла над Кином, не скрывая своих намерений! Она вызывающе прижалась грудью к его руке, когда наклонилась, чтобы налить эль. Но вот он поднял взгляд, и она сразу поняла, кому он отдает предпочтение. Да, синие глаза ясно сказали, что он желал и искал ее внимания, а не Сары.
После того как Кин отправил Сару, Алекса поставила перед ним поднос.
– Приятного аппетита, сэр. Это за счет заведения.
– От Макгри? – спросил он.
– Нет, от меня, – вызывающе заявила она. – И у меня есть еще один сюрприз. Сейчас вернусь.
И прежде чем Кин успел задать вопрос или схватить ее за руку, Алекса резко повернулась и заспешила к двери. Она сэкономила часть своего жалованья и чаевых, чтобы вернуть Кину долг за платье и комнату, где он так великодушно поселил ее. Возможно, ей и не удастся выложить перед ним всю сумму, но почти всю. А остаток долга она оставит у Девина перед возвращением домой, в долину Уобаш.
Но когда она поднялась на второй этаж и добралась до своей комнаты, грубая мозолистая ладонь зажала ей рот, приглушив удивленный крик. Алекса так ушла в свои мысли, что не заметила притаившегося в полумраке мужчину.
Сайлас Грегор втолкнул ее в комнату, швырнул на кровать и приставил острие ножа к шее. Угрожающая, мстительная ухмылка играла на его крепко сжатых губах. Сайлас разглядывал Алексу маленькими, налитыми кровью глазками. Он насквозь провонял спиртным перегаром, и ее затошнило.
– Я пришел расплатиться, девка. – Он насмехался над ней. – Видал, – как ты крутила хвостом перед мужиками, но знал, что поимею-то тебя именно я.
Злобно ухмыляясь, Сайлас разрезал шнурок, который поддерживал ее блузку. Потом схватил за тонкую ткань и грубо дернул. Обнажились полные выпуклости грудей, сразу притянувшие его похотливый взгляд.
Алекса непременно бы закричала, если б рука не закрывала ее рот. Господи, как же она ненавидела этого подонка! Готова была его убить.
– Будешь сопротивляться, исчиркаю твою хорошенькую мордашку этим ножиком, – заверил ее Сайлас. В голосе его слышалась смертельная угроза. – А будешь драться, больше ни один мужик не захочет тебя, когда с тобой покончу.