Сердце Демидина

Велин Александр

Пол был покрыт старым ковром, на котором лежали стопка журналов «Химия и жизнь» и роскошная «Энциклопедия холодного оружия». В углу комнаты стоял маленький токарный станок.

Окно прикрывали тюлевые занавески, и рядом стоял стол с выточенной из снарядной гильзы настольной лампой, шесть стульев и небольшой книжный шкаф. Вова всмотрелся в корешки и разглядел несколько исторических романов, «Три мушкетёра» и трёхтомник Афанасьева «Народные русские сказки».

– Коньячок?

Винцо? – спросил Петька.

– Нет, спасибо, – ответил Вова, и, усмехнувшись про себя, подумал: «Я на службе не пью».

Однако странным образом он чувствовал себя здесь не совсем «на службе» и испытывал от этого угрызения совести. Демидин и древляне затронули в нём нечто глубокое, связанное теперь с его полётом и поисками во сне, нечто связанное с Ольгой. Надежда на новое чудо теплилась в Вовкиной душе, и предстоящая встреча с Демидиным волновала его.

Он уселся на диван и спросил:

– Ты уезжал куда-то?

Петька поставил напротив стул и тоже сел.

– В леса, где стоял Коростень.

– Коростень?

– Столица древлянского княжества, – сказал Петька. – Константин Сергеевич рассказывал, что древляне жили в лесах, в гармонии с природой.

Петька сидел, покачивая ногой, закинутой за другую ногу, и держал сцепленные руки на колене.

– С природой? – переспросил Вова.

– Особенно с деревьями. У каждого взрослого древлянина было своё дерево. Не убив дерево, убить древлянина было невозможно.

– Сказки, – сказал Понятых.

– Сказки? – возмутился Петька. – Ты не задумывался, почему было уничтожено древлянское государство?

В дверь постучали. Петька заторопился открывать, и Вова пошёл за ним. Вошли двое – их Вова уже в лесу видел у костра: высокий парень в десантной куртке, а другим был Лель, кудрявый и голубоглазый.

– А где Константин Сергеевич? – разочарованно спросил Петька.

– Разбирается кое с кем, – сказал парень в десантной куртке, – сказал дверь не запирать.

– Знаю я, с кем он разбирается, – хмуро сказал Петька, – я их когда-нибудь пристрелю.

«Наверное, это те двое у подъезда», – подумал Вова.

– Они агрессивные, – сказал он. – Константину Сергеевичу может понадобиться помощь.

Лель улыбнулся и протянул Вове руку.

– Он и с десятком таких справится. Моё древлянское имя Лель.

– Я – Василий, – представился парень в десантной куртке.

Ладонь Леля была мягкой, а рукопожатие Василия даже крепкому Вове Понятых показалось железным.

Василий

За кажущейся бессмысленностью жизненных обстоятельств Константин Сергеевич Демидин умел разглядеть тонкую насмешливость, с которой судьба иногда открывает новые возможности.

Он направлялся к дому Петьки (1964, русский, не привлекался, не имел, разведён, среднее, реставратор), всё ещё не представляя себе, как именно он собирается интегрировать Владимира Понятых в свою группу, но будучи уверенным, что Понятых ему понадобится.

Идущие рядом Василий и Лель, видя, что Константин Сергеевич о чём-то размышляет, хранили молчание. Непохожие друг на друга, почти несовместимые по своим интересам, Василий и Лель были тем не менее удачно подобранной парой.

Когда Василию было десять лет, его отец ушёл к другой женщине. Мать надрывалась на двух работах, чтобы обеспечивать детей. Василий так и не смог простить отца и взял фамилию матери. Демидин подобрал его в одной из секций дзюдо, где он спасался от послеармейской тоски, тренируясь с такой самоотдачей, будто хотел довести до изнеможения не только своё тело, но и душу. Демидин вытащил его из одной неприятной истории, стал его учителем и дал ему чувство причастности к большой цели.

Лель

Лель был единственным ребёнком в преуспевающей московской семье. Его отец преподавал в Таможенной академии, а мать была врачом. Дед Леля по материнской линии был известным писателем. Родители считали Леля необыкновенно одарённым и сильно его избаловали. Он поступил в университет, но учился вполсилы. Увлечённость маргинальными идеями привела его в кружок модного в литературных подвалах Воянинова, поклонники которого считали его и гениальным писателем, и философом, и оккультистом.

Воянинов приблизил к себе Леля и то развращал его лестью, называя его своим лучшим учеником, то заставлял Леля ревновать, демонстративно его игнорируя и приближая к себе других. Лель был и в самом деле талантлив, Воянинов это видел и манипулировал Лелем, одновременно завидуя ему. На семинаре Воянинова Лель впервые встретил Демидина. Константин Сергеевич посмеивался над Вояниновым, считая его жуликом, и появлялся на его семинарах лишь для того, чтобы изучать энергетику экзальтированной толпы.

Встреча с Константином Сергеевичем поразила Леля, и он быстро признал его авторитет. В Демидине был какой-то стержень, и знаменитый вояниновский шарм ничуть на него не действовал. Из-за потери ученика Воянинов затаил на Константина Сергеевича злобу, но в глаза ему улыбался, чувствуя за ним непонятную силу. Своим последователям он объяснил, что сам отправил Леля к Демидину набираться мистического опыта, хотя в кругу ближайших поклонников обзывал Демидина энергетическим вампиром и предсказывал, что тот плохо кончит. Демидин об этом, конечно, знал по своим кагэбэшным каналам.