Сердце ангела
Шрифт:
Глеб улыбнулся сарказму сестры. Они действительно вымотались до предела за эти сутки. Хотелось, наконец, отдохнуть, и желательно, чтобы этот отдых прошел в более или менее комфортной обстановке. Съемное жилье в таком убогом месте вряд ли могло быть приемлемым по качеству. По аллее огороженной низкими кустами они неспешно подобрались к подъездам единственного жилого дома в округе. Место для парковки нашлось быстро. Глеб заглушил мотор под большой ивой.
– Приехали, кажется! – сказал он, смотря на темные окна кирпичного трехэтажного дома.
– Предлагаю вязать первого встречного и делать ноги! Доказательства
В этот момент из-за угла дома вывернул мужчина. Наряд местного был странным: штаны с оттянутыми коленками заправлены в голенища высоких сапог. Капюшон толстовки завязан у носа. Амуницию дополняла фуфайка. Складывалось ощущение, что на улице мороз за сорок, а не плюс двадцать.
– Какая у нас квартира? – спросил Глеб, беря дорожную сумку с заднего сиденья.
– Тринадцатая, кажется. Смотри! – сказала Оля. – За нами уже наблюдают!
Глеб пригнулся. Действительно, из окна второго этажа за ними наблюдала женщина со светлыми рыжими волосами. Она смотрела на их машину неотрывно, как будто желая немедленно понять, кто к ним приехал.
– Готовься, завтра тебя будут расспрашивать о том, где ты живешь, состав семьи, есть ли у тебя московская прописка и ипотечный кредит!
– О Мусе и Муре я готова говорить бесконечно!
Глеб открыл дверь и был с радостью встречен местными царями природы – кровопийцами. Целое облако комаров влетело в салон машины за секунду. Отбиваться было бесполезно. Твари лезли в уши, нос, рот. Пришлось стремительно и трусовато бежать.
С сумками наперевес они спешили к ближайшему подъезду. Обычно крыльцо делают чуть выше земли, но тут четыре ступени перед входной дверью наоборот уходили вниз. Две голубые створки входной двери были когда-то остеклены, но теперь на их месте желтела фанера. Жесткие пружины ответили на вопрос о том, почему произошла замена. Двери громогласно хлопнули в ночи, пружины издали долгий «звянь». Деревянные доски пола хрустнули под ногами в унисон пружине. Запахло сыростью. Подъездные комары были какими-то домашними что ли. Они вились исключительно у лампы дневного света, гудящей в углу лестничной площадки, и совершенно не обращали внимания на свежую кровь.
Им повезло! Тринадцатая квартира была в этом подъезде на первом этаже. Около двери с покосившимся номером на коричневой плитке валялась грязная рваная тряпка.
– Открывай, мне уже не страшно! – произнесла разочарованно Оля.
Глеб опустил ручку, и луч света проник в узкий темный коридор.
Нащупав выключатель, он включил лампу и зашел в нехорошую квартиру первым.
В принципе все оказалось не так уж и плохо. Они осмотрели все помещения. Ближняя к входу комната была стандартной спальней с большой кроватью. Зал предназначался для приема гостей. В нем большую часть пространства занимали большая лакированная советская стенка и диван. На стене висел ковер, кое-где проеденный молью. В третьей комнате хозяин оставил из обстановки небольшой диван, книжный шкаф, старый письменный стол и пианино. По-видимому, раньше тут жил ребенок.
– Как же здесь…– Оля поморщилась, проведя пальчиком по пыльной крышке пианино, – неуютно!
Ей сразу захотелось домой в свою небольшую квартиру с видом на Москву-реку. Там были светлые стены, зеленая мягкая мебель. В белом шкафу за витражными окнами стояли ровные
– Я останусь в этой комнате. Здесь окна выходят на задний двор! – сказала Оля, стоя у входа в детскую.
Глеб положил ее сумку на диван.
– Оставляю царство хаоса и беспорядка на тебя, а сам удаляюсь на кухню. Справишься?
– Да, конечно!
Из сумки были добыты две тряпки, перчатки, в ванной найден потертый таз. Оле понадобилось полтора часа на легкую уборку комнат и санузла. Каждый уголок пола был промыт чистящим средством, паутина убрана из углов, с пианино стерты отпечатки пальцев предыдущих постояльцев. Покрывала с диванов Оля отправила в стирку. На их месте появились цветастые простыни, коих в шкафу нашлось предостаточно.
Глеб с интересом рассмотрел простенькую посуду. Она была отголоском советских времен. Тогда на краешках белых тарелок обязательно присутствовали цветочные мотивы. Чугунная сковорода без всяких антипригарных покрытий была вечной. Перемыв утварь, Глеб включил легкую музыку и занялся приготовлением ужина.
Еще в Москве он заскочил в магазин, купив все необходимое для вкусного перекуса. Прежде всего, на столе появился салат. Ничего сложного в нем не было: консервированная белая фасоль в собственном соку, кукуруза, мелконарезанные огурчик и сладкий красный перец. Порция Оли была заправлена майонезом. Глеб предпочитал оливковое масло. Вот на сковороде заворчало масло, кухня наполнилась запахом жареного мяса.
– Боже, как же вкусно пахнет! – пропела Оля, вдохнув воздух, наполненный ароматами. – Ты – волшебник! Я точно это знаю!
Глеб улыбнулся. Перейдя от плиты к окну, он захлопнул створку.
– Нужна занавеска! – произнесла девушка, оттирая тряпкой плинтус под круглым зеркалом в прихожей. – Думаю, простынь подойдет!
Оля поднялась, принесла из спальни простыни.
– Вот!
Глеб прицепил простыни на крокодильчики для штор, тщательно закрыл все щели, отгородив жилое помещение от темноты улицы.
Через полчаса Оля закончила с уборкой и пришла на кухню уже с планшетом. Это означало, что пока они едят, им предстоит совершить мозговой штурм.
Оля листала документы и параллельно ела салат. За привычку читать за едой ее все время отчитывала мать. "Осанку портишь! Убери книгу!" – говорила она, ставя перед дочерью тарелку. Ответом было задумчивое «угу».
– Ну, давай, начнем! – протянул Глеб.
Оля взглянула мельком на брата. На ознакомление с таким большим делом им дали слишком мало времени, однако суть на словах передать успели. Уже три года подряд кто-то планомерно взламывал правительственные сайты, системы, персональные компьютеры, обходя защиту с легкостью гения. Сколько всего документов скачал злоумышленник, доподлинно было не известно никому. Чародей успел порыться в файлах министерства обороны, на сайтах госструктур. С каждым днем вероятность вброса секретных данных в прессу или их сдача заинтересованным сторонам возрастала.