Сердца пятерых

Джеймс Арлин

— Кровать маленькая. Ма… она сказала, чтобы я шла спать на диван, потому что он очень короткий для нее…

Оррен кивнул, раздосадованный.

— Очень жаль, Рыжик. Я знаю, что ты мечтала сегодня ночью спать с мамой.

Рыжик приподнялась на локтях. Слезы струились по ее лицу.

— Почему она не захотела? В чем я виновата?

Оррен посадил ее себе на колени.

— Дорогая, дело совсем не в тебе. Проблема в маме. Похоже, что она не испытывает тех чувств, которые должна была бы. Я не

знаю почему. Но я знаю, что ты — замечательная маленькая девочка. Рыжик, ты такая умница, что я иногда пугаюсь.

Она с недоумением посмотрела на него.

— Как это?

— Я не всегда уверен, что понимаю тебя! Это немного меня пугает, но и заставляет гордиться тобой. — Он пригладил ее пламенеющие волосы. — А еще, знаешь, ты красивая. Одна из самых красивых маленьких девочек на свете.

— Мэтти тоже так думает, — задумчиво произнесла Джин Мэри.

Он хмыкнул и крепко прижал ее к себе.

— Я не так часто говорю тебе, как сильно я тебя люблю…

— Больше, чем Янси и Солнышко? — тихо спросила она.

— Нет, — мягко ответил он. — Это не так. Не знаю, как это объяснить, но я люблю вас всех и одинаково и по-разному. Ты моя первая дочка, Рыжик. Никто никогда не займет твое место в моем сердце. Так же и с Янси, и с Чэзом, и с Кэнди Сью. Люблю вас всех одинаково, но и каждого по-своему.

— И Мэтти? — тихо спросила Рыжик.

— Да. Я люблю Мэтти тоже. Не так, как всех остальных, не так даже, как я когда-то любил вашу маму.

Джин Мэри кивнула, а потом прошептала:

— Грейс красивая, правда?

— Да, по-своему красивая.

— Мэтти тоже по-своему красивая. — Тихо вздохнув, Рыжик положила голову ему на грудь. — Мэтти любит нас. Правда, пап?

— Я верю, что да.

— Я жалею, что сказала ей, что ты на ней не женишься.

— Я знаю. Но ты не беспокойся об этом. Я не позволю ей уйти. Она нужна нам. Она нужна мне.

Рыжик подняла голову и посмотрела прямо в его глаза.

— Это еще не все, — виновато сказала она.

Оррен улыбнулся. У Рыжика всегда было так.

— А что еще?

— Это из-за меня Янси плакала и звала маму. Я просто шептала ей, рассказывала о том, что я помню, чтобы она тоже соскучилась, пока она не заплакала.

Оррен вздохнул и поцеловал дочку в лоб.

— Я сожалею, Рыжик. Я знаю, что ты хотела бы, чтобы Грейс была во всем такая же, как Мэтти, но Грейс — это всего-навсего Грейс. И к счастью, Мэтти — это Мэтти.

Джин Мэри коротко вздохнула и улыбнулась.

— А теперь давай-ка поднимайся. Тебе надо отдохнуть. Мама может доспать и на диване.

Грейс протестующе заворчала и, в конце концов, заявила, что не может встать, потому что неодета. И в этот момент Оррен понял, что она спала абсолютно голая. Но он был настойчив. Он взглянул на Джин Мэри.

— Кому-то

придется пострадать, — сказал он. — Нет ничего такого, чего бы я не видел раньше и после чего, тем не менее, остался жив, а ты закрой глаза, девочка.

Пряча улыбку, Рыжик отвернулась и зажмурилась. Оррен нашел блузу Грейс и, заставив бывшую жену сесть, натянул блузу ей через голову. Она сопротивлялась и вырывалась, но он сделал это без особого труда, после чего кинул ей джинсы со словами:

— Надевай. Живо!

Ругаясь как сапожник, она натягивала джинсы под одеялом, пока Оррен закрывал руками уши Джин Мэри и шипел:

— Тише. Если разбудишь малышей, сама будешь с ними справляться. Мне сегодня рано на работу.

Грейс тут же закрыла рот. Она откинула одеяло и села. Утром она выглядела далеко не привлекательно. На глазах была размазана тушь. Ее кожа выглядела землистой, волосы грязными. Да, Грейс жилось нелегко, и это становилось заметно. Оррен вспомнил, что Мэтти выглядела свежей и прелестной в любое время дня.

Оррен вывел Грейс в коридор. Поцеловав Рыжика, он уложил ее в кровать и вышел из комнаты как раз вовремя, чтобы направить Грейс в сторону, противоположную его спальне, куда она уже держала путь.

— О, нет! Не туда. Ты пойдешь на диван.

Грейс недоумевающе уставилась на него.

— Почему я должна спать на диване, когда в другой комнате есть прекрасная кровать?

— Я не желаю, чтобы ты ложилась в мою кровать, — твердо сказал Оррен, — каковы бы ни были твои намерения.

Ее глаза хитро заблестели, и она прильнула к нему.

— Что это с тобой, Орри? Мысль о том, что я одиноко лежу в твоей постели, не будет давать тебе покоя весь день? Мы могли бы лечь вместе, прекрасно начать день. Помнишь, когда…

Оррен оттолкнул ее.

— Я уже давным-давно не хочу видеть тебя рядом, Грейс, ты хорошо это знаешь.

Ее лицо окаменело. Она выпрямилась.

— Если бы ты был больше похож на мужчину, — процедила она, — может быть, мне не пришлось бы искать других на стороне!

— Ты всегда будешь стремиться искать на стороне, Грейс, — спокойно сказал Оррен. — Ты просто больна, и тебе надо обратиться за помощью.

Шипя как кошка, она отвела назад руку. Лицо ее было злобным. Оррен только покачал головой.

— Не вздумай царапаться. Я сносил твои оскорбления и сдерживал свой собственный нрав, когда мы были женаты, чтобы сохранять мир, но с этим давно покончено.

— Дети…

— Дети прекрасно понимают, кто ты и что собой представляешь. Им теперь есть с кем тебя сравнивать, Грейс, и сравнение это не в твою пользу.

— Ты говоришь о своей подружке, не так ли? — ухмыльнулась Грейс. — О той, которая готова ишачить на четырех детей, чтобы только заполучить мужика!