Сердца четырех
Шрифт:
– Три месяца! – покачал головой Штаубе. – Как все быстро…
– Значит, тебя возле твоего дома каждая собака узнает, – проговорил Ребров.
– Узнает, – кивнул Сережа, – старухи на лавочке точно узнают.
– Там лавка у подъезда?
– Ничего, я его проведу, – Ольга чиркнула спичкой, закуривая.
– А может – ночью? – предложил Штаубе.
– Безумие. Весь дом спит, все слышно…
– Да проведу я его, никто не узнает!
– Ну, ну.
Проехали Зубовскую площадь и перед Крымским
– Тогда вот как, – заговорил Ребров. – Сначала я пройду, потом Генрих Иваныч. А потом уже вы с Сережей.
– Как скажете, – вздохнул Штаубе.
– Сережа, теперь говори мне…
– Щас, вот «Гастроном», а следующий наш. Мой.
– Ага. Тогда мы здесь встанем.
Ребров свернул и припарковал машину на обочине, за бежевой «волгой».
– Еще раз, – он повернулся. – Помните про тряпки. И поддержка, в случае. Ольга Владимировна, здесь я на вас надеюсь.
– Не беспокойся, – улыбнулась Ольга.
– Третий подъезд. Там направо, – подсказал Сережа.
Ребров вылез из машины и пошел во двор дома. Возле третьего подъезда на лавочке сидели две старухи. Он поднял воротник пальто и быстро вошел в подъезд. Поднялся по лестнице иа третий этаж и встал возле мусоропровода.
Минуты через четыре приехал на лифте Штаубе. Почти сразу же следом появились Ольга с Сережей.
– Так, – Ребров мотнул головой, и они подошли к добротно обитой двери. Он вынул ключ, но потом опять убрал в карман:
– Нет. Звони сам.
– По-второму? – спросил Сережа.
– Да. Оля.
Ольга расстегнула куртку. Сережа позвонил.
– Кто там? – спросил за дверью женский голос.
– Мама, это я, – ответят Сережа.
Дверь окрыли и Сережа сразу же бросился на шею стоявшей на пороге невысокой блондинке:
– Мамочка! Мама!
– Сергей! Сергей! Сергей! – закричала женщина, сжимая Сережу.
– Коля! Коля! Сергей!
К ним подбежал худощавый мужчина, схватил голову Сережи, прижался.
– Сергей! Сергей! Сергей! – вскрикивала женщина.
– Мамочка, папа, подождите… я не один…
– Сергей! Сергей! Я не могу! Я не могу! – тряслась женщина. Мужчина беззвучно плакал.
– Мамочка… я здесь, я живой, подожди, мамочка.
– Лидия Петровна, не волнуйтесь, все позади, – произнес Ребров, улыбаясь.
– Да. Слава Богу, – усмехнулся Штаубе.
– Не могу! Сергей! – дрожала женщина, прижавшись к Сереже.
– Мама… подожди, это… это Виктор Валентинович и Ольга Владимировна из уголовного розыска… мама…
Мужчина первым пришел в себя:
– Проходите, проходите… пожалуйста… – он вытер лицо ладонями, потянул женщину за руку. – Лида, успокойся, все, все хорошо.
– Мама… ну, мамочка, подожди…
– Да, да, проходите… Сережа, ой, Сергей, – обняв Сережу
Ребров, Ольга и Штаубе вошли. Мужчина закрыл за ними дверь.
– А я ведь только вчера звонил вашему… ну, этому, Федченко, – с трудом проговорил мужчина. – А он говорит… это… ищем, ищем.
– Вчера – не сегодня, – улыбался Ребров.
– Ой, у меня сердце разорвется! – женщина взялась руками за виски и покачала головой, – Сергей, Сергей… что же ты с нами сделал.
– Ну, не он один виноват, – проговорил Ребров.
– Все оказались виноваты, – тихо добавила Ольга.
– Ой… ну вы проходите, что же тут, – не отпуская Сережу, женщина вошла в комнату.
– Мы на минуту, – сказал Ребров, и все прошли в комнату.
– Где же ты был, где же ты мог быть, – качала головой женщина.
– Да. Наделал дел… – мужчина опустился на диван, но, спохватившись, встал. – Товарищи, вы садитесь, чего ж…
– Спасибо, нам рассиживаться некогда. – Ребров сунул руки в карманы пальто, – Сережа, скажи теперь. Про наш сюрприз.
– Да, мама, у нас сюрприз, – Сережа освободится от объятий. – Вот, мама, и ты, пап, сядьте сюда, на диван и послушайте. Только это, не перебивайте.
– Не перебивать будет трудно, – усмехнулась Ольга. – Попробуем, – со вздохом женщина села на диван. Мужчина сел рядом.
– Теперь тряпки, – спокойно произнес Ребров.
Все четверо вынули мокрые тряпки и приложили их к лицу, прикрывая нос и рот. Выбросив вперед правую руку с баллончиком, Ребров прыснул аэрозолем в лицо мужчине и женщине. Беспомощно вскрикнув, они схватились за лица и сползли с дивана на пол.
– Назад, дальше! – скомандовал Ребров, отбегая от упавших, и все попятились к окну.
По телам мужчины и женщины прошла судорога, и они застыли в неудобных позах. Не отнимая тряпки от лица, Ребров сунул баллончик в карман:
– Оля. Только без суеты.
Прижимая левой рукой тряпку к лицу, Ольга вынула из внутреннего кармана куртки спортивный пистолет со сложной рукояткой и с цилиндром глушителя на конце ствола, подошла к лежащим.
– В упор не надо, – подсказал Штаубе.
Умело и быстро прицелившись, Ольга выстрелила в головы лежащих.
– И еще, – скомандовал Ребров.
Снова раздались два глухих хлопка, головы лежащих дернулись, пустые гильзы покатились по полу.
– И еще полминуты, – Ребров подождал немного, потом сунул тряпку в карман. – Можно.
Все убрали тряпки. Ольга спрятала пистолет, Сережа подобрал четыре гильзы, Ребров распахнул левую полу своего пальто, из разных карманчиков вынул большие хирургические ножницы, пробирку с пробкой, флакончик с прозрачной жидкостью.
– Сначала мать, – Ребров передал пробирку и флакончик Штаубе.