Серая тень
Шрифт:
— А если предают, снова и снова?
— Поплачешь. Ты прав, это больно, но слёзы смывают всё. Поэтому самое лучшее выплакать свою боль, а потом найти того кому сможешь поверить, опять. Понимаешь, это очень страшно никому не верить. У каждого должен быть тот, кому он сможет поверить, кому сможешь рассказать обо всём что угодно и не ждать безоговорочного осуждения. Нет, тебя поймут и поддержат. Дадут совет или просто будут рядом, ничего не требуя взамен. Когда тебе некому доверять, жизнь превращается в сплошное мучение.
— Зачем
— Жить всегда стоит. Поверь. Всё в этой жизни меняется слишком быстро. У тебя может быть всё, или ничего. Ты можешь совершать ошибки, можешь их исправлять и только одно исправить ты не в силах — собственную смерть. Жизнь нужно ценить, потому что она у тебя одна.
— А если незачем жить?
— Всегда есть из-за чего жить. Ради самого красивого рассвета, голубого неба, грозовых раскатов, ради птичьих трелей, ради звона ручейка. Кто-то живёт ради ласкового слова и теплых любящих рук, ради улыбки того кто тебе дорог, ради смеха того, кто тебе не безразличен.
В жизни случается всякое, она таит в себе много боли и разочарований, но как бы ни сложилась жизнь, какие бы сложности не встретились на пути, я верю в то, что жить всегда стоит.
Лайтион смотрел на юного анимага с таким непередаваемым выражением на лице, что Васька даже почувствовал некоторое смущение.
— Что?
— Временами мне кажется, что это тебе больше пятидесяти лет. Я ещё никогда не слышал, чтобы кто-то высказывал свои мысли с такой уверенностью в том, о чём говорит. Ты удивительный, ты заешь об этом. Как ты мог за столько времени, так узнать жизнь?
Васька грустно улыбнулся. — Ты ошибаешься, я её совсем не знаю. Но знаешь, это то и удивительно. Я могу знакомиться с ней каждое прожитое мгновение. Для меня всё удивительно, всё ново. И это здорово.
От дальнейшей дискуссии их отвлёк голос Зеи, требующий, чтобы они освободили купальню, для следующей партии страждущих освежиться. Пришлось выходить из воды.
Весь дальнейший день мальчики провели в блаженном ничегонеделании. Силы возвращались к ним очень быстро, так что решено было с первыми лучами солнца отправиться в дальнейший путь.
Ксанка большую часть вечера провела занимаясь посохом и этим очень нервировала Сантиона. Лайтион заметил, что брат то и дело останавливал на девушке тяжёлый взгляд своих холодных глаз, но девушка, казалось, ничего не замечала. Куда больше её занимало, с какой скоростью она может призвать посох. Ей необходимо было как можно скорее добиться полного слияния с посохом, когда дело дойдёт до главного, на эксперименты времени не останется.
Тишину вечера нарушали только птичьи трели, да звон вечерних насекомых. Файисель о чём-то увлечённо беседовал с Тройверионом. Васька с Лайтионом забрались с ногами в кресла стоящие возле камина и о чем-то тихонько переговаривались, наклонив друг к другу головы. Наверное, опять задумывали очередную пакость. Дриада с эльфийскими близнецами играла в карты на широкой тахте. Судя по
Хазеель вообще отсутствовал, и где его носило, никто не знал. Временами поведение черноволосого приводило в тупик даже Сантиона.
Но всё же, Ксанка занимала Сантиона больше всего. Ему было боязно выпускать её из поля зрения, и судя по тому, как время от времени дёргались уголки её губ, она об этом была прекрасно осведомлена.
В какой-то момент эльф заметил, что Ксанка то и дело поглядывает на дверь и при этом её лицо выражает крайнюю степень любопытства. Что она могла там почувствовать? Сантион непроизвольно напрягся, за что заработал её полный насмешки взгляд.
Ждёт кого-то? Не похоже. Или, похоже? Сантион не любил, когда он чего-то не понимал, а сейчас он мало что понимал и это его откровенно бесило. Да ещё посох в руках девчонки. Он его откровенно нервировал. Ни один эльф до конца не знал, что за силы содержится в древнем артефакте и что будет, если их выпустить на волю.
Дальнейшие размышления эльфа были прерваны появлением советника. Хазеель широко распахнул дверь и пригласил войти того, кто стоял за его спиной.
Какое-то время Сантион вглядывался в пришельца, пока до него не дошло, кто же посетил их скромное жилище.
— Вампир. — Зло прошипел он и стремительно поднялся.
— Эй, Сан успокойся, он по делу.
— По какому ещё делу. Хазеель, на территории леса чужак, а ты говоришь о деле.
Советник тяжело вздохнул, и устало посмотрел на друга. — Сан, лес его пропустил.
Пауза наступившая за этим заявлением было очень многозначительной, так что остальные эльфы напряглись в ожидании реакции князя. Но, отреагировать он не успел, так как на вампира набросились сразу двое. Зея повисла на шее парня и завопила так, что у всех заложило уши.
— Валдор, миленький, мы так соскучились. Как там Милея, ещё не разнесла ваше родовое гнездо?
Вампир поморщился, но потом осторожно притянул Зею к себе и слегка улыбнулся. Я тоже рад вас видеть. С Милеей всё в порядке. Воюет с моими родственниками и мне что-то подсказывает, что выиграют не они.
Ксанка облегчённо засмеялась. Зея хихикнула.
— Она сильно злится?
— Не то слово. Каждый раз, как у неё плохое настроение, у нас в замке что-то рушится.
— Не переживай, это скоро пойдёт.
— Ага, месяцев через шесть. Только, боюсь, что к тому времени от моего замка мало что останется.
— Ничего, Милея отходчивая. Не станет же она своего ненаглядного оставлять без крова.
Они ещё какое-то время обсуждали общие темы, пока их внимание не привлёк тихий кашель.
— Может мне кто-нибудь объяснит, что здесь происходит.
Зея с Ксанкой резко обернулись и посмотрели на Сантиона с некоторым удивлением. Постепенно до них начало доходить, что-то, потому как они явно смутились и нерешительно покосились на Валдора.