Сэр
Шрифт:
— Думаю, вы дерзки. И думаю, это как-то связано со мной.
— Мир не вращается вокруг вас, мистер Уэст, — возражаю я, чувствуя себя обеспокоенной его вниманием. Хотя он прав. Это полностью из-за него и того холодного, сурового отношения, с которым до сих пор не могу смириться.
Он усмехается.
— Надо полагать.
Эйдан на мгновение замолкает, и я думаю, что наш диалог окончен.
Затем он спрашивает:
— С кем ты разговариваешь по телефону?
Я смотрю на него, борясь со своим удивлением.
— Что?
— Простите, —
— Кто-то, кого я знаю, — отвечаю я неопределенно.
Я недооценила внимание Эйдана ко мне. Он следил за моими передвижениями. Вчера Уэст также знал, что я ушла из дома. Кто знает, как скоро после моего ухода он вышел, чтобы подождать меня?
Он хмурит брови. Ему не понравился мой ответ.
— Совершенно очевидно, что вы знаете этого человека.
— Может быть, вы более подробно изложите свой вопрос, мистер Уэст, и я постараюсь лучше ответить.
Уэст прищуривает глаза от моего холодного замечания.
— Я спрашиваю, что этот человек значит для вас.
— Вы спрашиваете, что этот человек значит для меня в профессиональном плане?
— Нет.
Я прищуриваюсь в ответ.
— Тогда я не уверена, чем могу вам помочь.
Он медленно кивает, не отводя от меня взгляда.
— Это правда, мисс Монткальм? — задумчиво произносит он. — Так вот как все будет?
— Именно так все и будет, — подтверждаю я, холодно улыбаясь ему.
— Я буду более осмотрителен и не буду давить на вас по вопросам, которые не являются моим делом, — холодно отвечает он. — Но я ожидаю, что вы сделаете то же самое.
— Принято к сведению, — парирую я.
Я чувствую раздражение, и мне не на чем выместить его, кроме как на листе бумаги передо мной. Поэтому смотрю на бумагу, смотрю на цифры (теперь я все понимаю) и говорю:
— Эта компания — дерьмо. Еще одна компания, которая едва сводит концы с концами. Я действительно удивляюсь, почему ты тратишь на это свое время, когда знаешь, что есть более крупные.
— Я не спрашивал твоего мнения, — просто отвечает он. Эйдан не кажется сердитым, просто усталым.
Я игнорирую его.
— Думаю, ты намеренно бросаешь мне цифры, чтобы скоротать время. Думаю, у этих компаний есть электронные таблицы, которые могут выполнить всю эту работу за нас, и, кроме того, думаю, ты вполне способен найти предложения получше, чем это, но не делаешь этого или не хочешь, потому что ты прячешься в этом особняке… прячешься от всего и всех.
— Знаешь, что я думаю? — отвечает он странно спокойным голосом. — Я думаю, что каждый раз, когда ты открываешь рот, ты доказываешь, почему у меня такое яростное желание держаться от тебя подальше.
На этот раз я открываю рот, но не могу вымолвить ни слова. Просто смотрю на него, проглатывая обиду. Я заслужила это за то, что подтолкнула его, но… ауч. У него перехватывает дыхание от выражения моего лица. Наверное, я плохо скрываю
На его лице появляется страдальческий взгляд.
— Айви…
— Называйте следующую формулу, — перебиваю я, проглатывая все это.
Я не отрываю взгляда от папки и жду.
Он смотрит на меня с минуту, а затем продолжает.
***
Вскоре после этого самолет приземлился, и это было досадно, потому что, несмотря на наши ссоры, мне нравилось сидеть рядом с ним. В конце концов, так мы и познакомились — в самолете, он рядом со мной.
Взгляды, которые Эйдан бросал на меня, были странными. Я чувствовала… будто, возможно, он почувствовал что-то знакомое? Мимолетное чувство ностальгии? Я смотрела на него каждый раз, когда он смотрел на меня, устанавливая зрительный контакт, чувствуя этот... нарастающий жар между нами.
«Помнишь?» — хотелось спросить мне.
Выражение его лица… Будто он действительно вспомнил что-то.
Когда мы выходим из аэропорта, становится необычайно прохладно. Небо темное, и льет как из ведра. Вот вам и попытка выглядеть хорошо — мои волосы уже в беспорядке.
Гастон уже приготовил для нас машину и, насвистывая, везет нас по хаосу, который царит в этом городе. Оттава кажется крошечной по сравнению с этим городом. Здесь много людей и множество разнообразных ресторанов. Одна улица может быть бесконечной, заполненной людьми в деловых костюмах, а следующая может быть забита приютами для бездомных и людьми, пытающимися выжить. Это как-то бросается в глаза, и я удивленно моргаю, не совсем привыкшая к этому.
— Ночная жизнь, — Гастон указывает на место через дорогу. — Сейчас тихо, но туда ходят самые богатые люди.
Вход впечатляет. Две большие двустворчатые двери рядом, выкрашенные в оранжевый цвет, на фоне ярко-желтой вывески с надписью «Клуб Сапфир». Сейчас здесь безлюдно, но я представляю, что ночью у входа должны быть очереди. Ана заставила бы меня часами стоять в очереди именно в это заведение. Я выдавливаю улыбку, отчаянно скучая по ней.
Когда смотрю вперед, то замечаю, как Эйдан следит за вывеской, пока мы проезжаем мимо. Кажется, не я одна такая любопытная. Он проводит костяшками пальцев по стеклу, задумчиво постукивая по нему.
Поездка до большого многоквартирного дома занимает необычно много времени. Около сорока минут. Парковка так же впечатляет, как и его апартаменты в пентхаусе в Оттаве. Там есть зарезервированное место, на табличках написано его имя, и я не перестаю удивляться, когда, черт возьми, Эйдан купил квартиру в Ванкувере.
Он выходит из машины первым, а Гастон не торопится, глядя на меня в зеркало заднего вида.
— Он купил ее сразу после того, как уехал из Оттавы. Она обошлась ему в двенадцать миллионов долларов. Думаю, он знал, что будет ездить с острова сюда, и хотел вести свои дела где-нибудь в другом месте, — шепчет он мне, прежде чем выскользнуть из машины.