Сэр
Шрифт:
Пытаюсь заставить ее улыбнуться, я еще ни разу не видел от нее искренней улыбки. Она выглядит подавленной и замкнутой. Я просто хочу знать, что могу нажимать на ее кнопки. Должно быть, под этим восхитительным телом, окутанным слоями холодного безразличия, бьется сердце.
Айви улыбается мне, но улыбка получается в лучшем случае слабой и не отражается в ее глазах.
— Я не из таких девушек, мистер Уэст.
— Каких именно девушек?
— Таких, которые раздвинут ноги для такого мужчины, как вы.
— Такого мужчины, как я, — удивленно повторяю я. — Ты говоришь так, будто я людоед.
Она
— Думаю, это еще мягко сказано.
— Это из-за тех предложений, которые я тебе сделал? — Я кладу нож и яблоко на стол и наклоняюсь, чтобы получше разглядеть ее. — Это был тест.
— Который я провалила.
— Я прощающий мужчина.
Она подозрительно смотрит на меня.
— Потому что ты хочешь чего-то взамен.
Я снова бросаю взгляд на ее футболку.
— Иногда мужчине хочется на ощупь преодолеть женские барьеры, посмотреть, насколько они прочны.
— Как думаешь, насколько прочны мои? — с любопытством спрашивает она.
— Очень, — отвечаю я с ухмылкой. — Но у меня такое чувство, что я смогу сразить их.
— С чего бы тебе хотеть этого?
— Потому что до сих пор каждая женщина хотела меня.
Она закатывает глаза и раздраженно выдыхает.
— Невероятно. Это действительно ранит твое самолюбие. Я просто… чертов вызов, не так ли? — Теперь она недоверчиво качает головой. — Некоторые вещи никогда не меняются, да? Что ж, мистер Уэст, я не тот человек, которого вы собираетесь завоевать в каком-то дурацком вызове, который у вас на уме, ясно? У меня есть чувство собственного достоинства, и если ты хоть на секунду подумал, что я сниму с себя эту футболку и прыгну к тебе в объятия, как какая-нибудь потаскушка, в то время как твоя подружка-сучка-Барби сидит наверху, вероятно, голая после того, как вы с ней занимались какими-то мерзкими делами, то ты ошибаешься.
О, я действительно вывел Айви Монткальм из себя.
Ее щеки пылают, глаза безумны Она подходит к своей двери и распахивает ее, глядя на меня так, словно я самый большой мудак, который когда-либо ходил по этой планете. Ухмыляюсь, потому что эта реакция — полная противоположность тому, что я когда-либо мог себе представить.
Направляюсь к двери, и она не смотрит мне в глаза, когда я останавливаюсь перед ней.
— Я задел тебя за живое, — говорю я, забавляясь. — Как я должен извиняться за свои проступки, Айви?
Теперь она смотрит на меня сердито.
— Ты совсем не сожалеешь.
— Это правда, — отвечаю я. — Не сожалению, но… чтоб меня, Айви Монткальм, твой ротик вытворяет с моим членом всякие безумные вещи.
Она бросает мимолетный взгляд на мои трусы.
— Я не хочу знать, что чувствует твой член.
— Он опасно нуждается в возбуждении.
Она моргает, возражая:
— Уверена, это было достаточно весело.
Я не совсем понимаю, что она имеет в виду. Неужели Айви думает, что я распутник, который уже успел переспать с бесчисленным количеством женщин? Подшучиваю над ней. Мой член ни разу не затвердел, с тех пор как я очнулся на этой затхлой больничной койке много месяцев назад.
Только сейчас.
Блядь, мой член пульсирует, и это такое облегчение — знать, что он не сломан.
Во мне
— Ты уверена, что хочешь, чтобы я ушел? — Мне интересно, потому что я действительно хотел бы знать, насколько не сломан мой член.
— Уверена, — напряженно отвечает она.
Она действительно серьезна. Вижу, что она со мной закончила, и я очарован этим.
— Вы так невосприимчивы к моему обаянию, — тихо замечаю я, изучая ее. — Я такой уродливый, мисс Монткальм?
— Вы не уродливы, — быстро отвечает она, и ее взгляд становится жестким. — Вы скучны, мистер Уэст. Если вы думаете, что несколько простых слов заставят меня упасть перед вами на колени, боюсь, вы меня недооцениваете. Для этого потребуется гораздо больше, чем несколько пылких взглядом в мою сторону и притворный осмотр глубокой ночью в одних трусах. Кроме того, даже если я и почувствую малейшее искушение, к утру, когда ты превратишься в моего придурковатого босса, ты избавишь меня от этого возбуждения.
Черт возьми, что за женщина.
— Осторожнее с языком, — предупреждаю я, наклоняясь, чтобы заглянуть ей в глаза. — Вы забываете свое место, мисс Монткальм.
— Сейчас не рабочее время, мистер Уэст. — Она с трудом сдерживает фальшивую улыбку.
— Жаль, — отвечаю я, глядя на ее губы. — Я бы с удовольствием наказал тебя за то, что ты перечишь своему начальству.
— Хотела бы я посмотреть, как ты попытаешься…
Она замолкает, когда я подхожу ближе, проверяя границы дозволенного. Ее грудь замирает, когда я провожу пальцами по ее гладкой ноге, не в силах удержаться от того, чтобы провести ими по внутренней стороне бедра, все время оценивая ее реакцию.
Вместо того чтобы выглядеть удивленной, Айви выглядит… обеспокоенной. Она закрывает глаза, и ее брови сходятся на переносице. В выражении ее лица такая боль, что я перестаю прикасаться к ней. И долго смотрю на нее. Боже, она прекрасна, и, черт возьми, она сопротивляется мне изо всех сил. В то время как другие женщины поддаются моим прикосновениям, Айви застывает в полной неподвижности.
— Почему этой границы не существует, мисс Монткальм? — тихо спрашиваю я, внимательно изучая ее. На самом деле мой вопрос в том, почему ее больше пугают мои прикосновения?
Айви не отвечает, но еще сильнее зажмуривает глаза. Она не хочет, чтобы я смотрел ей в глаза. Какая правда скрывается в них?
Смотрю на ее губы, пытаясь вспомнить, почувствовать что-нибудь, что могло бы подсказать мне, что я прикасался к этой женщине раньше.
Ничего не приходит в голову.
Возможно, между нами никогда не было физической близости, но…
Я опускаю руку, но перед этим прижимаюсь губами к ее уху и бормочу:
— Спокойной ночи, соблазнительница. — Я делаю паузу, борясь с голодом, бушующем в моих венах, прежде чем добавить: — Ты права. Завтра утром, когда взойдет солнце, ты снова станешь моим некомпетентным ассистентом, а я снова буду следить за каждым твоим шагом, ожидая, когда ты облажаешься и докажешь, что я прав. Считай, что ты в безопасности. Пока что.