Сэр Чёрчилль, мэм
Шрифт:
– Куда так рано? – вместо ответа на приветствие, спросила она, улыбаясь, и добавила, – чего не спится в выходной день?
– Иду на базар, – ответил Сева
– А я слушаю лай с дерева, – произнесла Клавдия Ивановна.
Сева поднял вверх голову и удивлённо воскликнул:
– Так это ж сорока лает! Лай, что-то очень знакомый?!
– Так лает собачка из 11 квартиры, её голос, – сообщила Клавдия Ивановна.
– Сорока имитатор, – произнёс он.
Клавдия Ивановна продолжает:
– Я забыла закрыть окно этой ночью и легла спать. Слышу, кричит сорока,
– На первом этаже нужно закрывать окна, – произнёс Сева. – Не мешало бы Вам на окна поставить решётки, – добавил он и продолжил свой путь на базар.
А вот и базар. Прилавки и ларьки с товаром, на прилавках всякая всячина, он шёл в раздумье между рядами.
В то время, когда Сева шёл между рядами, еврей старьёвщик Гендельман Ойзерович – с детства любивший: коллекционировать разную всячину, менять, а при случае и продавать её – выставил на продажу статуэтку беременной женщины, за неё он просил недорого.
Севу как будто что-то околдовало, он уже прошёл, вернулся, она его не отпускала. Заплатил цену, сказанную евреем, положил статуэтку в сумку, и пошёл домой.
Перед домом дорогу ему уступили два чёрных, шедших друг за другом, кота, они остановились, пропуская его.
– Ну, и дела! – произнёс Сева. Через два шага добавил. – Утром птицы галдели, а сейчас коты уступают дорогу. К чему всё это?
Придя, домой Сева поставил сумку на стул в прихожей, разделся: снял пиджак, кепи, снял туфли. В тапочках пошёл в ванную комнату, где вымыл руки после посещения базара, улыбнулся своему отражению в зеркале, взъерошил волос на своей голове, зашёл в кухню, приготовил не хитрую еду. Достал из холодильника бутылочку 60 градусного первачка, открыл дверцу стола на кухне, достал стопочку, налил. Пошёл в прихожую и из сумки достал статуэтку. Вернулся в кухню, поставил статуэтку на стол и со словами:
– За покупку, – опустил содержимое стопочки себе в рот, закусил.
В кухне неожиданно раздалось женским голосом:
– Погладь мене по головi! Погладь! Я кому сказала?! Бо вкушу за вухо.
– А ты не достанешь! – сказал осмелевший, после выпитой стопки Сева, и в этот момент его ухо оказалось во рту у статуэтки, шея у него вытянулась, он принял не естественную позу, почувствовал, как зубы сжимают ушную раковину.
– Я всё понял, – закричал Сева и левой рукой провёл по голове статуэтке.
Ухо стало свободным, он проверил его рукой: всё цело.
– Ну, и дела! – произнёс он, ещё не до конца понимая, куда он вляпался.
В дверь постучали, открыл. На пороге стоит Катенька – девушка двадцати пяти лет, в полной боевой раскраске, вид её манит, «Сексуальный макияж» притягивает, подавая тайные надежды, вселяя желание, губки цвета «Кофейная страсть» – чувственны, они излучают нежность и сладострастие.
Запах! Божественным запахом наполнилась квартира! Чары феромонов парят в воздухе, проникают в ноздри, заставляют трепетать потенциального сексуального партнёра.
Слились в едином порыве… Не разжимая объятий,
– Ах! Какая красивая статуэтка! Ещё и с животиком, – пропела Катенька, – и у нас тоже будет ребёночек? Правда, Сева?
Сева утвердительно махнул головой.
На столе появились продукты, из которых Сева решил приготовить два блюда: стручковую фасоль и обжаренные куриные тушки.
– Ты приготовь салат, а я пожарю фасоль и обжарю тушки, – произнёс он.
На одну сковороду Сева налил подсолнечное масло, положил маринованные куриные тушки, закрыл крышку и поставил её на огонь.
На другую сковороду он высыпал: стручковую фасоль, кружками нарезанные лук и морковь, два порезанных помидора, посолил, поперчил, добавил подсолнечное масло. Поставил сковороду на огонь и закрыл её крышкой.
– Два блюда готовятся, – произнёс Сева.
– Салат готов, – сообщила Катенька. – Полить подсолнечным маслом?
– Полей майонезом, – посоветовал он.
– Хорошо, – ответила она и полила салат майонезом.
– Порежь лимон дольками, – предложил Сева Катеньке и на стол перед ней положил лимон.
– Хорошо, любимый, – ответила та, взяла нож и порезала лимон на пахучие дольки.
По прошествии некоторого времени Сева произнёс:
– Готово, и разложил стручковую фасоль по двум тарелочкам.
– Откроем теперь эту крышечку, – произнёс он.
Появились две золотистые спинки, играющие в лучах отраженного солнечного света, потрогал каждую вилочкой.
– И они готовы, – произнёс Сева, – и положил по золотистой тушке на каждую тарелочку.
– Теперь самый ответственный момент, – произнёс он и в две стопки налил 60 градусный первач. – Ваш тост мадам!
– Пьём за любовь, – произнесла Катенька.
Произнесенный тост был прост, но произнесён со вкусом, подчёркивая настроение и желание пары.
Выпили, закусили дольками лимона, слились в продолжительном поцелуе, отстранились и начали есть. Вновь Сева наполнил стопки.
– Теперь Ваш тост, мосье, – шутливо пропела Катенька.
– Мой тост под музыку, – произнёс он и включил магнитофон.
– Пьём за эротику, – заявил Сева.
Выпили и продолжили есть.
– А вот и десерт, – произнёс Сева после того, как опустели тарелочки от стручковой фасоли и тушек.
Из морозильной камеры он достал шоколадное мороженное, из навесного настенного шкафчика – варенье из орехов.
– Ах, какой божественный вкус! – произнесла Катенька, пробуя десертной ложечкой по очереди мороженное и варенье. – Какое сочетание… мороженное и варенье из орехов. Какая пикантность!
– Я пошла, приму душ, – произнесла она.
– Меня, как правило, отвращает запах пота исходящий от мужчины, если это происходит до секса, – думала Катенька, входя в ванную комнату, – хотя во время секса он меня возбуждает, заводит. Мне нравятся капельки пота на коже сексуального партнёра. Они говорят о силе удовольствия, которое он испытывает от меня. Капельки пота свидетельствуют о его самоотдаче и вызывают желание продолжать с ним это сексуальное сладострастное безумство.