Сепсис
Шрифт:
— Вот экспертиза патрона: на гильзе совершенно отсутствуют пальцевые отпечатки. Стерты. Не странно?
— Не странно! — запальчиво ответил Попов. — Что удивительного, если преступник стирает следы?
Голова Скворца оторвалась от належенного плеча, чтобы сделать несколько согласных кивков:
— Действительно. Чаще всего преступник стирает уличающие его следы. Вот и теперь стер. Он, преступник этот, о-о-очень предусмотрительный. На патроне роковом следы стер, а на втором — забыл. И на ружье оставил массу пальчиков!
Попов нервно пошевелил плечами. Всем своим видом давал понять, что за хитрости и изощренные козни преступника отвечать не намерен.
Скептически улыбнулся Хамзин. Прекрасно понимал, что беспечность следствия была умышленной. Вздохнув, отпустил Попова. До поры.
Следующим по плану был участковый Сакин. Накануне Хамзин послал запрос в МВД республики на лиц, получивших гуманитарные наборы от финнов. Его интересовал только Сакин, но, верный своим принципам, он не указал конкретной фамилии, чтобы случайно не бросить тени на возможно безвинного. Презумпция невиновности! Сакин оказался в списке двести восемнадцатым по счету. Хамзин вызвал его на допрос, а в это время «скворчата» проводили в доме участкового обыск: с понятыми, с работником прокуратуры, — корректно и обстоятельно.
— Скажите, гражданин Сакин, — Хамзин невыразительно смотрел на участкового, — получали вы в канун Нового года пакет: так называемую «сумку участкового»?
Сакин недоуменно раскрыл глаза. «Какой пакет?.. Почему этот кривошеий начал с посторонних деталей? Приемчики хитрые?!»
С трудом вспомнил, что да, действительно получал. Ну и что? Разве это незаконно? Эту сумку, между прочим, получили все участковые. Все, до единого! И денег за сумку, между прочим, никто не требовал. А если надо заплатить, то он, Сакин, лучше вернет сумку.
Участковый взбодрился, поняв, что следователь безнадежно туп:
— Мне эта «Сумка участкового» — без надобности. Если за нее скажут платить, я ее лучше отдам. Она, между прочим, лежит нетронутая.
Следователь согласно кивнул своей кривой башкой.
— Она совсем «нетронутая»?
— Ну да! — окрылился Сакин, еще раз подивившись, как далеко от нужной тропки «роет» важняк. — Ничего я из нее не брал. Посмотрел только и оставил. Мне — без надобности.
— Из коробки, значит, вытаскивали?
— Да какое это имеет значение?! Содержимое-то в сохранности. В комплекте. Можете проверить.
— Из коробки, значит, вытаскивали, если содержимое знаете, — без раздражения повторил Хамзин.
— Между прочим, никто не предупреждал, что этот подарок открывать нельзя! — Сакин с нескрываемым ехидством смотрел на следователя.
— Ответьте на вопрос: открывали вы упаковочную коробку? Была ли эта коробка? Или сумка была без тары?
Сакин раздраженно дернул плечом. Он и в самом деле не помнил, была ли какая-то упаковка. Сумку вспомнил, а вот во что была завернута…
— Не помню, — искренне
В этот момент «скворчата» вошли в кабинет, выделенный группе Хамзина: вернулись с обыска в квартире Сакина. Молча положили перед шефом завязанную тесемочками папку и вышли. Хамзин задал Сакину еще пару тупых вопросов и распрощался. Иронично усмехнувшись, участковый вышел. Обрадованный и окрыленный.
«Хрен найдет он концы! И как такая тупизна в важняки выбилась?!»
На улице он увидел курящих ассистентов кривошеего. И их окинул смешливым взглядом. А те его — равнодушным.
Зная стиль Хамзина, генеральный прокурор не стал ему говорить о той кассете с записью. Но, привыкший к завершенности, Эльдар прислал ее «важняку». Снабдил пояснительной запиской. Скворец прослушал кассету и равнодушно отвернулся: улик, не имеющих законодательного обоснования, он не принимал. Но свою роль она все-таки сыграла.
На следующий день Хамзин снова завертел шарманку про сумку:
— При обыске в вашем доме была обнаружена коробка — тара «Сумки участкового». Это подтвердили понятые и ваша жена, вот их подписи.
— Что вы прицепились к этой сумке? Думаете, что запутаете меня? А я, между прочим, работник ми-ли-ции! Уяснили, гражданин следователь?
— Я знаю, — бесстрастно кивнул Хамзин. — Вот акт экспертизы… можете ознакомиться. Согласно акту, из этой коробки вы или кто-то с вашего ведома изготовлял пыжи для патронов 16-го калибра.
Сакин похолодел и вмиг покрылся испариной. Недолго скептическая улыбка и наглый взгляд царили на его лице. Совсем, между прочим, не тупыми оказались вопросы. Пыж! Это уже улика… Хотя… хотя можно и пободаться! Мало ли кому такие коробки попадали. Картон — он и в Африке картон.
— Я действительно люблю поохотиться. И дома у меня есть винтовка. Между прочим, зарегистрированная! И патроны я сам готовлю. На разные назначения — разные. Бывает, мелкой дробью, бывает — крупной.
— Да, наверное, — согласился Скворец, — я не охотник. Значит, патроны вы сами заполняете порохом, пыжами, зарядами? Так?.. А «жакан» для какой охоты?
— Это… если на кабана, — побледнел Сакин. — Но… это… редко. Я в основном на дичь. То есть дробью…
— Среди изъятых у вас патронов в количестве двадцати трех было два — с жаканом. Вы эти двадцать три патрона одновременно снаряжали?
— Нет. Я с дробью только… А эти с жаканом — давно лежали. Я уже не помню, когда их затарил… Это на кабана, а я на зверя уже больше двух лет не хожу, — он утер вспотевший лоб. — Давно… с жаканом. Я на дичь…
— Вот результат экспертизы, — терпеливо пояснил Хамзин. — Из двадцати трех обнаруженных у вас патронов восемнадцать изготовлены позднее 29 декабря минувшего года, — то есть в течение этих четырех месяцев. И в их числе — эти два. С жаканом. Вот акт экспертов.