Сентябрьское утро
Шрифт:
– Не доводи себя до нервного срыва, – мягко отозвался Филлип. – Пора возвращаться, нас ждут к завтраку.
– Хорошо. – Она устало вздохнула.
Темные глаза Мод засияли от радости, когда они вошли в элегантно обставленную столовую и уселись за полированный дубовый стол.
У Мод была такая же оливковая кожа и проницательные темные глаза, как и у ее старшего сына. Прямолинейная и вспыльчивая, Мод была совсем не похожа на светлокожего Филлипа, доброго и мягкого в обращении. Эти черты он унаследовал от своего покойного отца, а не от темпераментной
– Хорошо, что ты вернулась, девочка, – сказала Мод, протягивая Кэтрин худую изящную руку. – Последние несколько дней я просто не знаю, куда деваться от мужчин.
– Сущая правда, – невозмутимо подтвердил Филлип, накладывая себе яичницу с китайского костяного блюда. – На прошлой неделе Мэтт Дэвис и Джек Нельсон чуть не подрались из-за нее во время коктейля.
Мод бросила на него осуждающий взгляд.
– Ничего подобного, – запротестовала она.
– В самом деле? – спросила Кэтрин с шаловливой улыбкой, смакуя свой черный кофе. Мод резко переменила тему:
– В общем, скорей бы Блейк возвращался. Эти неприятности в лондонском офисе ужасно некстати. Я собиралась пригласить гостей на вечер в пятницу. Отпраздновать твое возвращение. Это было бы великолепно…
– А при чем здесь Блейк? И без него будет великолепно! – выпалила Кэтрин.
Мод подняла подведенные карандашом тонкие седые брови.
Ты все еще в обиде на него? – упрекнула она.
Пальцы Кэтрин крепко сжали кофейную чашку.
– А зачем он был так груб со мной?
– Он был прав, Кэтрин Мэри, и вы это знаете, – невозмутимо произнесла Мод. Не снимая со стола локтей, она подалась всем телом вперед. – Дорогая моя, не забывайте, что вам всего лишь двадцать лет. А Блейку уже стукнуло тридцать четыре, и он знает о жизни намного больше того, чему вы успели научиться. Мы все избаловали вас, – добавила она, хмуря брови. – Боюсь, как бы это не пошло вам во вред.
– Спросите у Блейка, – горько отозвалась Кэтрин. – Ведь он много лет держал меня под стеклянным колпаком.
– У него защитный инстинкт, – усмехнулся Филлип. – Ложно направленный комплекс наседки.
– На твоем месте я не стала бы сообщать ему об этом, – сухо заметила Мод.
– Я не боюсь старшего брата, – парировал он. – Именно потому, что он во всем сильнее меня, нет смысла… впрочем, ты, пожалуй, права.
Мод рассмеялась.
– Ты – прелесть. Жаль, у Блейка нет ни капли твоего умения легко смотреть на вещи. Он такой впечатлительный.
– Я бы назвала это иначе, – еле слышно произнесла Кэтрин.
– Ну, разве не забавно, – обратился Филлип к матери, – что, когда нет Блейка, она просто паинька?
– Забавно, – кивнула Мод, улыбаясь Кэтрин. – Не хандри, душенька. Давай я расскажу тебе о вечере в честь твоего приезда, на который в субботу приглашает Ив Баррингтон. О том самом, который собиралась устроить я, если
Приготовления к вечеру шли полным ходом. Форис прислал кашпо с букетами сухих цветов, пламеневших красками осени, и прелестные композиции из маргариток и анютиных глазок для украшения фуршета. Приглашены были человек пятьдесят – узкий круг знакомых. Не все из них были ровесниками Кэтрин. Ее позабавило присутствие среди гостей политиков. Мод энергично пробивала закон об охране соседних с Южной Каролиной незагрязненных пойменных земель, которым угрожала опасность стать промышленной зоной. Она и упросила Ив включить политиков в список гостей, ехидно подумала Кэтрин.
Когда музыканты грянули нечто разухабистое в стиле рок, Нэн Баррингтон, дочь Ив и одна из самых верных подруг Кэтрин, оттащила ее в сторону.
– Мама терпеть не может тяжелый рок, – доверительно сообщила она, услышав оглушительный шум инструментов. – Не могу себе представить, почему она пригласила именно эту группу, если это – все, что они играют.
– Это группа Глена Миллера, – сообразила Кэтрин, – и этот Глен пишется через одно «н». Твоя мама, очевидно, решила, что они будут исполнять музыку покойного Гленна Миллера.
– Очень похоже на маму, – со смехом согласилась Нэн. Она провела пальцем по краю своего бокала, наполненного искрящимся ромовым пуншем». Ее русые волосы тоже отливали янтарем. Окинув взглядом гостиную, она заметила:
– Я думала, что, если Блейк вернулся, он сюда заглянет. Уже одиннадцатый час.
Кэтрин улыбнулась. Они были еще совсем девчонками, когда Нэн втюрилась в него по уши. Блейк делал вид, что ничего не замечает, и относился к ним обеим как к не заслуживающим внимания подросткам.
– Ты же знаешь, Блейк терпеть не может званых вечеров, – напомнила она.
– Наверное, потому, что ему некого на них пригласить, – вздохнула коротышка Нэн.
Кэтрин нахмурилась. Сжимая в руке свой бокал, она пыталась понять, почему это замечание так ее задело. Она знала, что Блейк вечно занят, но ведь она приехала в «Серые дубы» всего на несколько дней. А не на годы. У нее столь ко дел. Может, она хочет съездить к родственникам во Францию, или в Грецию, или даже в Австралию. Или отправиться в путешествие с друзьями, хотя бы с той же Нэн. Или встретиться со школьными приятелями и подругами. Да мало ли устраивается приемов и вечеринок. Какой смысл торчать здесь, в «Серых дубах»? Особенно после того скандала, который Блейк закатил ей из-за Джека Харриса. Она вздохнула, вспомнив, как он был груб и резок. Джек Харрис краснел и бледнел и не знал, куда деваться от стыда, пока Блейк читал ему мораль. Когда Блейк в бешенстве, у него всегда такой холодный жесткий голос. А когда он накинулся на Кэтрин, она еле сдержалась, чтобы не броситься опрометью прочь. Нет, честно, Блейк ее пугает. Конечно, он ее не ударит и не сделает ничего такого. Это какой-то другой страх, странный и непреходящий, и чем она взрослее, тем этот страх сильнее.