Сентрал-парк
Шрифт:
Не успела Алиса положить трубку, как на экране появился номер Сеймура. Он звонил уже второй раз. Алиса не дала себе труда поблагодарить собеседницу, отключилась и сразу заговорила со своим помощником.
— Ты у себя, Сеймур?
— Только вошел, — ответил тот, слегка задыхаясь. — Что это еще за история с Нью-Йорком? Надеюсь, ты шутишь?
— К несчастью, нет. У меня очень мало времени, и мне очень нужна твоя помощь.
В нескольких словах Алиса описала все, что с ней произошло со вчерашнего вечера: небольшой
— Да ну тебя, Алиса! Хватит меня разыгрывать! Нам, ей-богу, сейчас не до развлечений! Работы полно. Тебя хочет видеть судья, он отказал нам в просьбе поставить на слушание дело Сикара. А Таландье…
— Да выслушай же меня, черт побери! — повысила голос Алиса.
На глаза у нее навернулись слезы, нервы явно сдавали. Даже на другом конце Атлантики помощник должен был уловить, как дрогнул у начальницы голос.
— Мне не до шуток! Я в опасности и могу рассчитывать только на тебя!
— Хорошо. Я понял. Успокойся. Почему ты не хочешь обратиться в полицию?
— Почему? Потому что у меня в кармане куртки чужая пушка, Сеймур. Потому что на блузке у меня пятна крови. Потому что у меня нет никаких документов. Вот почему я и не хочу обращаться в полицию. Меня просто-напросто упекут за решетку и не подумают ни о чем спрашивать.
— Но ведь трупа-то нет, — заметил помощник.
— Я в этом не уверена. И сначала мне надо выяснить, что со мной произошло. А в первую очередь снять с себя наручник.
— Что я могу для тебя сделать?
— У тебя мать американка. У тебя здесь родственники, знакомые…
— Моя мать живет в Сиэтле, ты же знаешь. Из родни в Нью-Йорке только двоюродная бабушка, которой девяносто пять лет. Старушка живет в Верхнем Ист-Сайде, если ты помнишь. Мы ее навещали, когда в первый раз приехали на Манхэттен. Уверяю тебя, у нее нет инструментов для снятия наручников, и она вряд ли сможет тебе чем-то помочь.
— Что же делать?
— Дай немного подумать. Может, придет в голову что-то толковое. Сама понимаешь, до того, как давать тебе какой-то адрес, нужно созвониться с хозяином.
— Согласна, но умоляю, действуй как можно быстрее.
Алиса повесила трубку и сжала кулаки. Гэбриэл посмотрел ей в глаза. Ему передавались вибрации «партнерши», он чувствовал ее гнев, ее отчаяние.
— А кто такой этот ваш Сеймур?
— Мой помощник в группе расследований и мой лучший друг.
— Вы уверены, что ему можно доверять?
— На все сто.
— Я не все понимаю по-французски, но мне показалось, что он не слишком торопится вам помочь.
Алиса ничего не ответила, и он продолжал:
— А гостиница? Там ничего не прояснилось?
— Нет,
— И рад бы не слушать, но не получается. Учитывая обстоятельства, надеюсь, мисс извинит мою нескромность, — насмешливо добавил он. — И как вы любезно напомнили, не я один нахожусь в этом неблагоприятном положении.
Алиса отвернулась, чтобы не смотреть на Кейна. Она была вне себя.
— Хватит меня изучать, — злобно процедила она. — Лучше позвоните! Наверняка вам есть кого предупредить: жену, подругу…
— Некого. Я свободен как ветер. По девушке в каждом порту — вот мой девиз. Я свободен, как музыка, что льется из-под моих пальцев!
— Ясно! Одинок и свободен. Я знаю мужчин такого типа.
— А вы? У вас есть муж или друг?
Она мотнула головой, отметая вопрос, но Гэбриэл почувствовал, что задел весьма болезненную точку.
— Нет, Алиса, я серьезно: вы замужем?
— Идите к черту, Кейн!
— Я все понял, вы замужем, — сделал он вывод.
Отрицания не последовало, и Гэбриэл ринулся в открывшуюся брешь:
— Так почему же вы не позвонили мужу?
Кулаки Алисы снова сжались.
— Ваша семейная жизнь помахала вам крылышком? Неудивительно! С таким-то характером!
Алиса взглянула на него так, словно он вонзил ей в живот нож и повернул. После короткого молчания с гневом и болью она ответила:
— Потому что моего мужа нет в живых, болван!
Огорчившись, что допустил такую оплошность, Гэбриэл сделал скорбное лицо, но извиниться и высказать соболезнования не успел — телефон выдал чудовищную трель, что-то вроде сальсы на электрогитаре.
— Слушаю, Сеймур!
— Алиса! Я нашел способ разрешить твою проблему! Помнишь Никки Никовски?
— Напомни, пожалуйста!
— Когда мы приезжали в Нью-Йорк в последний раз, тогда, на Новый год, мы ходили на выставку современных художников…
— В большом доме неподалеку от набережной, да?
— Именно, в квартале Ред-Хук. Там мы долго разговаривали с одной художницей, она делает трафаретную печать на железных и алюминиевых листах.
— В конце концов ты даже купил две ее работы для своей коллекции, — вспомнила Алиса.
— Точно. Эта художница и есть Никки Никовски. Мы с ней поддерживаем отношения, и я только что с ней говорил. У нее мастерская в здании бывшей фабрики и есть инструменты, чтобы избавить тебя от наручников. Она готова тебе помочь.
У Алисы вырвался вздох облегчения.
Обрадованная замечательной новостью, она тут же изложила помощнику план ближайших действий.
— Тебе тоже придется заняться расследованием, Сеймур! Начни с роликов видеонаблюдения подземной автостоянки на улице Франклина Рузвельта. Узнай, стоит ли там моя машина.