Сэндсторм
Шрифт:
Фостер подумал, что сержант и Дауни стоят друг друга.
Дауни, без сомнения, воспринял бы пьяную болтовню сержанта как должное, расхохотался, хлопнул бы того по плечу, попытался вывести из уныния, возможно, напился бы вместе с ним и отправился бы на охоту за женщинами. От них обоих исходил слабый запах любви к насилию. Интересно, подумалось Фостеру, как долго сможет Дауни просидеть в полной неподвижности, развалившись в обтянутом чехлом кресле, которое доставили сюда из Вашингтона именно потому, что сидеть
– Расскажите мне поподробнее о полковнике Мураде. Что в нем такого, что вы хотите использовать для его похищения сугубо гражданского человека?
– Мурад сделал первый шаг, – ответил Дауни. – Прислал мне подарок.
– В посольство?
– Нет, на домашний адрес.
– Не рискованно ли? – Дауни снисходительно улыбнулся. – И что же он вам прислал?
– Информацию. В основном по «Великой искусственной реке», – Дауни имел в виду подземный трубопровод, строительство которого уже обошлось Каддафи в миллион долларов и через который вода из расположенных под землей озер должна была поступать в пустыню, орошать каменистые равнины.
– А сведения военного характера?
– Почти никаких. Правда, он сообщил, что три недели назад в Тубрук прибыли шесть «МиГов-23» на пароходе из Мурманска. Наша разведка о них еще не знает, я проверял. – Фостер взял со стола карандаш, попробовал пальцем, остро ли тот заточен, посмотрел в окно на безоблачное небо, показывая таким образом, что услышанное не произвело на него особого впечатления. – Информация о трубопроводе для нас очень важна, – продолжал Дауни. – Если Каддафи и впрямь сумеет доставить воду в пустыню, его примутся восхвалять на все лады. Но если он сядет в лужу, возможен переворот.
– И что, по-вашему, это будет означать для нас?
– Кто знает? Может, дела пойдут чуть лучше, а может, наоборот. – Дауни затянулся напоследок очередной сигаретой и уронил ее в чашку. Послышалось тихое шипение. – Вам ведь известно не хуже, чем мне, что такое Ближний Восток. Гремучая смесь. Совершенно непредсказуемый. Никто, и я в том числе, не в состоянии предугадать, что случится в следующий миг. На данный момент Мурад всего лишь стремится убедить меня в своей искренности.
– И как, он преуспел?
– Почему бы нет? – Дауни усмехнулся. – Проблема в том, что он требует от меня письменных гарантий.
– Чего конкретно он добивается?
– Анонимности. Надежного размещения денег. Миленького домика в миленькой местности. Кабельного телевидения. Чтобы соседки были блондинками и нимфоманками. Вечной молодости. Новой машины. В общем, обычная белиберда.
– Допустим, мы удовлетворим его требования. Что получим взамен? Опять же, конкретно? Какими такими достоинствами обладает ваш драгоценный полковник, что американские налогоплательщики
– Информация о ракетных установках и станциях слежения. Сценарии развития событий и возможные реакции. – Дауни закурил новую сигарету. – Численность советского, кубинского и восточногерманского технического и военного персонала в Ливии. А также кое-что еще про запас.
– Что именно?
– У него есть сестра, которую зовут Тахия.
– Жена Каддафи?! – Фостер моргнул. Он почувствовал, что краснеет, но ему было плевать.
– Так точно.
Фостер вновь подошел к автомату, подогрел свою чашку, откровенно затягивая время, чтобы собраться с мыслями.
Брат жены Каддафи! Господи! Какой можно устроить шум, не говоря уже о разведданных! Похищение века! Черт возьми, он может войти в историю! Если это правда. Фостер вернулся к столу и сел в кресло.
– Почему вы не упоминали ни о чем в своих докладах?
– Я решил, что торопиться не стоит, – Дауни театральным жестом развел руки в стороны. Из его чашки на ковер выплеснулся кофе. Он как будто не заметил. – Полковник, правда, не возражал против обнаружения сведений, но просил обеспечить ему анонимность.
– Да пошел он к черту! Почему вы не известили меня? – Фостер, когда с ним не считались, не скрывал своего раздражения. Он приподнялся, вытянул руку и ткнул в Дауни пальцем. – Запомните, Джек. Мы с вами работаем на правительство Соединенных Штатов. Все мы – одна семья. Одиночек у нас не любят.
– Правильно, – согласился Дауни. – Ну так что, продолжим перебранку или займемся делом?
– Когда вы в последний раз говорили с Мурадом?
– Три дня назад.
– Вы вошли с ним в физический контакт?
– То была встреча вслепую. – Дауни подразумевал, что встретился с Мурадом в месте, которое назначил полковник, то есть пошел на определенный риск. Он использовал жаргонное выражение, чтобы польстить Фостеру, который, подобно большинству цереушных бюрократов, обожал такие словечки.
– Опишите его.
– Рост пять футов десять дюймов, вес сто шестьдесят фунтов. Обычное лицо. Кудрявые черные волосы, карие глаза, нос крючком.
– Шрамы?
– Я не видел ни одного.
– Что еще?
– Волосы чуть длинноваты, пробор с левой стороны. Носит платиновые часы с черным циферблатом и римскими цифрами, на мизинце левой руки кольцо с бриллиантом. Уши малые, прилегают к черепу, мочки отсутствуют.
– Цвет кожи?
– Матовый. Глаза карие. Кустистые брови. Нос большой, загибается книзу. Сразу замечаешь именно его. Широкие ноздри – так сказать, символ, выражение характера.
– Какого же, по-вашему?..
– Приобретательского. Он хищник по натуре.
– Сколько раз вы с ним встречались?