Семья
Шрифт:
— Секретаршам нравится, если у босса есть дети, — сказал Майкл, когда братья остались одни.
Паоло с ним согласился.
— Это доказывает, — сказал он, — что энергетический потенциал босса высок, а орган в полном рабочем состоянии. В общем, что он — хороший хозяин и просто хороший человек.
— Да, — подтвердил Майкл. — От этого они просто дуреют, не правда ли?
Меган плохо помнила все подробности той вечеринки. Рассыпающийся викторианский дом обеспечил приют дюжине медиков-стажеров. В комнатах стоял сладковатый запах травки. Все гости, которых Меган прекрасно знала, изображали из себя
Начать нужно с того, что с виду он был гораздо здоровее, чем все присутствующие здесь молодые доктора. Он не пил столько, сколько они, и не курил, как они. В разговоре он не придерживался циничного тона, как делали ее сверстники в качестве способа совладать с тем парадом болезней и смертей, который ежедневно проходил перед их глазами.
Он просто стоял — складный, красивый австралийский мальчик, и вежливо улыбался, слушая ту несусветную чушь, которую несли окружающие за изобильными возлияниями.
— Здесь все такие остроумные, — сказал он, и Меган стало смешно.
— Ты так думаешь? Посмотрел бы ты на них на экзаменах.
— Нет, они правда очень остроумные. Разве доктору можно по-другому? Половину из того, что они говорят, я вообще не понимаю. Все эти медицинские термины. Вот тут только что кто-то сказал, что у его пациента НИО.
— Это значит: напился — и откинулся.
Он с ужасом посмотрел на нее:
— Неужели?
Тогда она решила в некоторой степени приоткрыть ему тайны языка медицинских студентов. Стараясь перекричать музыку (в то время как он приблизил ухо к ее губам), Меган растолковала ему, что пыльные деньги — это деньги, которые надо заплатить доктору за подпись на кремационных документах; красный дом — это кровь; ХОМочки — это хорошенькие мамаши, а РОМочки — это только что родившиеся малыши. Что если врач ставит больному диагноз — ОБИ («одному богу известно»), то это значит, что у того дела плохи. Она долго расшифровывала ему издевательский сленг, на котором говорили доктора, словно защищаясь от ужасов своей работы.
— Однако ты все равно очень остроумная, — настаивал он.
До чего же он прям и простодушен, подумала Меган. И так не похож на всех людей, которых она знала: те рта не могли раскрыть без того, чтобы не сказать какую-нибудь грязную или циничную шутку. Тут она впервые на него посмотрела (действительно посмотрела!) очень внимательно:
— А ты чем занимаешься?
— Я учитель, — ответил он, и такого ответа она ожидала от него меньше всего. — Я учу людей нырять. Знаешь, что значит нырять с аквалангом?
Она взмахнула стаканом, своим жестом охватив всю вечеринку, квартиру и город в целом.
— Кому здесь нырять?
На его лице появилась широкая белозубая улыбка. «Очень красивая улыбка», — подумала Меган.
— Не здесь, а в других, солнечных и теплых краях. Ты когда-нибудь ныряла с аквалангом?
— Нет, но у меня есть сертификат по плаванию со спасательным кругом. Это не одно и то же, не правда ли?
Он засмеялся:
— Для начала и этого достаточно.
Она ему понравилась. Меган точно могла это сказать. Такое с ней случалось очень часто. Конечно, она понимала, что не такая хорошенькая, как Джессика, чья красота сохранила всю детскую неприкосновенность, и не такая стройная, как Кэт, длинноногая и мускулистая, как танцовщица, но тем не менее Меган тоже нравилась мужчинам. Им нравились округлости ее тела и это
Она улыбнулась Кирку, и он оказал ей честь тем, что в ответ покраснел. Как хорошо быть с мужчиной после стольких лет общения с Уиллом — абсолютно открыто и без боязни посылать кому-то сигналы. Сегодня вечером она может посылать кому угодно любые сигналы, какие ей только заблагорассудится.
Наконец зазвучала песня, которую она знала и любила: Эдвин Коллинз «Я никогда не встречал такой девушки, как ты».
— Это наша песня, — с глупой улыбкой сказал Кирк, и хотя она в принципе терпеть не могла такой неуклюжей манеры заигрывания, но тут позволила ему продолжать в том же духе, — потому что он ей тоже очень нравился. По крайней мере, в настоящий момент. И что самое главное — он не принадлежал к ее кругу, а ей как раз хотелось раздвинуть границы своего круга или вообще, хоть ненадолго, выйти из его рамок.
А потом наступил момент, когда она почти забыла о том, что много лет подряд была чьей-то девушкой. И в глазах почти незнакомого ей человека появился проблеск понимания, и внезапно его лицо стало настолько притягательным, что этой силе невозможно было противиться, и их головы сблизились, и они неожиданно для самих себя поцеловались.
Он хорошо целовался. Страстно, но без всяких завихрений и ухищрений. Сохранял баланс между тем, что берет и дает. Она с полным одобрением относилась к такой манере поведения. Но гораздо больше ей нравилось в нем другое: ведь он мог оттрахать любую женщину на вечеринке, но почему-то выбрал именно ее.
И Меган подумала про себя: «Тебе повезло, парень».
А потом они оказались в одной из спален, и Меган слегка расслабилась только тогда, когда увидела, что на двери есть щеколда, и в темпе запустила свою биологическую программу на груде сваленных пальто. А внизу Эдвин Коллинз пел: «Я никогда не встречал такой девушки, как ты». И ей вдруг показалось: а может, это действительно поется про них?
Глядя на свою сестру, которая проходила через турникет, Меган улыбнулась.
В толпе Джессика выглядела потрясающе: словно королева, не удостаивающая вниманием окружающих ее изможденных пассажиров подземки. Мужчины всех возрастов поворачивали ей вслед головы: мгновенно отмечали красивой формы ноги, стройную фигурку, пухлое детское личико. Из-за этого лица незнакомцы часто принимали Джессику за младшую из сестер.
При взгляде на Джессику Меган показалась самой себе толстой и потрепанной жизнью женщиной. И эта вечная борьба с лишним весом! Стоит дать себе волю, и он тут же выходит из-под контроля. Внезапно Меган вспомнила, что сегодня утром едва потрудилась пригладить волосы ладонью, и что вообще — ей пора прекратить увлекаться шоколадными батончиками на рабочем месте.
Сестры обнялись.
— Когда мы рядом, у нас вид, как в сказке, — сказала Меган. — Прекрасная принцесса и безобразная жаба.
Джессика окинула сестру взглядом с ног до головы.
— Вид у тебя измученный, доктор Джуэлл. Слушай, как замечательно звучит: доктор Джуэлл!
— У меня ужасно много работы. Такое впечатление, что все женщины Ист-Энда хотят, чтобы именно я их от чего-то лечила.
— Чувство мне знакомо, — согласилась Джессика. — А как у тебя с обеденным перерывом? Все в порядке?