Семья
Шрифт:
— Ко мне домой.
Глава семьдесят восьмая
Шон и Оги сидели на одном из обитых малиновой кожей угловых диванов в глубине кафе вместе с приятелем из Бостона, оптовиком женской одежды одного из самых дорогих тамошних универсальных магазинов. К ним присоединился примерно в половине одиннадцатого другой приятель, закупщик из большого специализированного магазина в Вашингтоне.
Они решили хорошо погудеть, и тут к ним присоединился третий, управляющий местного универсама,
Это праздничная гулянка, подумал про себя Шон, мы как бы отмечаем День независимости.
— Ну, так как, друзья? За День независимости? Четвертое июня?[127]
Оги скорчил гримасу:
— Перестань дурачить. Сейчас июль, крошка, и ты знаешь это.
— Июль? — спросил сбивчиво Шон. — Июль или июнь?
Это вызвало у всех пятерых припадок хихиканья.
— Серьезно, парни, — Шон стал пытаться имитировать веселый протяжный техасский говор, — моя жена, леди Бигль и я, мы предлагаем отпраздновать нашу эмансипацию сегодня вечером в настоящем техасском стиле.
— Пощади нас, дорогуша, — протянул оптовик из Бостона.
— Вы ведь не допустите, друзья, непочтительности к начальникам? — настаивал Шон, продолжая ломать язык по-техасски. — М-да? — Он сузил глаза, пытаясь разглядеть кого-то возле стойки бара. — Я говорю… — Он с трудом поднялся на ноги и нетвердыми шагами направился к Бену Фискетти. — Я говорю, приятель, я говорю, старина, пип-пип… — Он захихикал, стоя возле него и не соображая, что произнесет дальше.
— Привет, Шон! — Бен взял от бармена свое виски с содовой. — Ты как тут очутился?
— Я всегда здесь. Это один из моих маленьких приютов.
Бен отпил половину своего хайболла. Сделал паузу и начал осторожно формулировать фразу.
— Х-хочешь… — он остановился и переждал, потом закончил: — Х-хочешь выпить?
Шон взял стакан из его рук и поплелся обратно к своему дивану.
— Девочки, — сказал он, — это Бен. Хороший малый, но не голубой, пока.
Оптовик из общенациональной столицы взглянул на Бена и зазывно улыбнулся.
— Что ж, — медленно протянул он, — у нас у всех недостатки.
Глава семьдесят девятая
Эдис вернулась домой к одиннадцати часам. Она включила телевизор как раз вовремя: закончилась реклама какого-то желудочного средства, и диктор начинал освещение событий дня. Три минуты она слушала о событиях во Вьетнаме, минуту — о новом законопроекте президента о налогах, две минуты — о циклоне, который пронесся над Арканзасом и Миссури, потом была реклама средства от головной боли.
— Мам?
Она испуганно вздрогнула и повернулась. В дверях босиком и в ночной рубашке стояла ее дочь Джерри.
— Ты должна была заснуть еще час назад.
Джерри кивнула.
— Я не могла спать. Можно мне посмотреть с тобой телевизор?
— Только новости.
Эдис подвинулась в покрытом мягком кресле, и Джерри устроилась
Две минуты они наблюдали, как пожар пожирает мотель в Провиденсе, минуту — крушение поездов в Орегоне, еще минуту — подготовку к новому космическому полету на мысе Кеннеди, а потом еще две минуты — эффектное свадебное торжество двух кинозвезд, для каждой это была четвертая свадьба. Последние полминуты новостей были посвящены репортажу о демонстрации моделей в Париже. На манекенщицах поверх шифонового нижнего белья были только совершенно прозрачные платья ярких цветов. Все кадры были сняты дальним планом.
— Давай посмотрим местные новости, — предложила Джерри.
— Давай! — Эдис и забыла, что первая четверть часа обычно была посвящена так называемым международным новостям. — Но только потом — в постель. Почему ты не могла заснуть?
— Думала.
— О чем?
Джерри съежилась и спрятала голову на груди Эдис.
— О разном.
— Думала о разном. Понятно.
— О войне. О том, что, может быть, призовут Вуди. О том, что ты и папа поссорились.
Эдис судорожно два раза глотнула, но понадеялась, что дочь не заметила этого.
— Почему это тебя беспокоит? Это была вовсе не ссора, дорогая. Мы просто обсуждали наши дела.
— Вы в последнее время очень часто обсуждаете, не так ли?
Эдис подняла за подбородок голову Джерри и посмотрела ей в лицо.
— Это сарказм? Я считаю, что мы просто не очень ладим.
Джерри, скорчив глупую гримасу, усмехнулась.
— Мягко выражаясь.
— Да. Я знаю, тебе этого не понять, знаю. Но это иногда случается у женатых людей. — На мгновение Эдис остановилась и посмотрела на рекламу дезодоранта. — Иногда все это очень серьезно и приводит к разрыву, иногда нет. Я не знаю, какой из двух вариантов у нас.
На телеэкране промелькнул какой-то зубной эликсир, а потом началась программа местных новостей. Эдис увидела вашингтонского политика, призывавшего к эскалации войны. Против таких, как он, она пикетировала несколько часов назад.
— Между тем перед гостиницей в центре города, где выступал министр, полиция разогнала демонстрацию, — сообщил диктор.
На телеэкране появилось лицо вашингтонского политика, губы его двигались, но слышно ничего не было. Затем появилось изображение патрульной полицейской машины, движущейся по Парк-авеню.
— Сообщается о том, что многие получили ранения, — произнес диктор, на экране все еще видна была машина. — По неподтвержденным данным, серьезно пострадал офицер полиции. — На экране появился диктор, он читал текст, написанный на листе бумаги. Он остановился и посмотрел в камеру. — Сегодня мэр призвал жителей Нью-Йорка помочь в борьбе с преступностью на улицах…
Эдис выключила телевизор.
— Так нечестно, — сказала Джерри. — Или ты больше не хочешь смотреть?
— Просто не хочу смотреть очередную рекламу о том, как лечить саму себя.