Семя Ветра
Шрифт:
Когда Хармана и Герфегест пришли в себя, ни Шета, ни Горхлы перед ними не было.
– Я здесь! – крикнул Сиятельный князь, смеясь.
Шет окс Лагин стоял на вершине расщепленного словно бы молнией ствола приземистой северной сикоморы, локтях в десяти над землей. Его вид был дик и противоестествен. Так не может стоять человек – лишь оболочка человека, наполненная Хуммеровой мощью. В его руках Герфегест увидел обломок посоха Ганфалы со стальным полумесяцем.
Взор Хозяина Гамелинов заволокла багровая пелена. Было
Тогда посох Ганфалы вспорол его горло. Герфегест принял смерть в наваждении, чтобы вспомнить все и решиться на возвращение в Алустрал.
– Ты помнишь это! – торжествующе воскликнул Шет окс Лагин, и стальной полумесяц, раскрутившись в смертельном танце, устремился к горлу Герфегеста. Здесь и сейчас.
Идущий Путем Ветра успел пустить меч «бражником». Полумесяц был обречен встретиться с гудящим клинком его меча и исчезнуть в небытии.
Но все произошло иначе. Полумесяц Ганфалова посоха прошел сквозь его клинок, как стрела проходит сквозь туман, и блеснул в последний раз в наполненных страхом глазах Хозяина Гамелинов.
Герфегест продержался на ногах еще несколько коротких мгновений, с ужасом осознавая, что из его раскрытого, как устрица, горла обжигающим потоком вытекает алая горячая кровь. И вместе с нею уходит жизнь.
Ему стало страшно и холодно. Он осторожно опустился на землю и лег, подобрав ноги к груди. Тело Хозяина Гамелинов из последних сил пыталось удержать малые крупицы тепла, которые еще оставались в нем. Тщетно.
Торвент ничем не мог помочь Герфегесту. Потому что топор Горхлы, временами подрагивая и слегка размазываясь в гудящем воздухе Измененного Места, в любое мгновение мог раскроить череп ему самому.
Небольшая, выложенная по кругу цветной мозаикой площадка, на которую зашвырнула Торвента и Горхлу странная прихоть искажающегося пространства, стала ареной смертного боя молодого престолонаследника.
Все в этом мире текло, все изменялось. И изменения эти были столь стремительны, что Торвент не успевал осознавать их, не успевал запоминать. Он успевал лишь уходить от смертоносной секиры Горхлы и порой подставлял под нее свой двуручный топор.
– Ты еще не понял?! – крикнул ему карлик, вонзая секиру в то место, где еще мгновение назад находился Торвент.
– Что?! – хрипло выдохнул Торвент, пытаясь достать Горхлу в глубоком выпаде.
– Ты можешь убить меня, я могу убить тебя – и это ничего не решает! Сейчас все – в руках Шета!
– Скажи мне, Горхла… – топор Торвента, который наконец-то приноровился к странной рукопашной манере карлика, вырвал шмат мяса из плеча Горхлы, – …почему ты идешь вместе с Шетом? Почему ты с ним?
– Я иду не вместе с ним, а рядом с ним. Здесь есть разница.
Хармана убрала руку со лба неподвижно лежащего Герфегеста и поднялась на ноги, подбирая оброненный им меч.
На расщепленном стволе сикоморы
Хармана была бела как полотно. На ее правой щеке горела одинокая злая слеза. Только что ее возлюбленный пал бездыханным. Исчез, словно под землю провалился, Торвент. Гибло все, что было привычным, любимым, ненавидимым. Вместо этого из самых недр Дагаата, клокоча, поднималась прожорливая мгла. Хармана не видела, но чувствовала неумолимое приближение страшных изменений.
– Госпожа Хармана из Дома Гамелинов? Вы что-то обронили…
Голос был тих, нежен и предупредителен. И принадлежал он Сиятельному князю Варана Шету окс Лагину. Хармана обернулась.
Шет стоял в трех шагах за ее спиной.
Хармана непроизвольно бросила взгляд под ноги. (Обронила? Что?)
Там лежали два меча. Два меча Стагевда. Две совершенные копии меча Стагевда. Такие же точно, то есть именно они, истинные мечи Стагевда, были сейчас у нее в руках.
Шет был очень близко. Он завел руки за спину. Коготь Хуммера покоился в ножнах. Сиятельный князь был, таким образом, безоружен, уязвим, обречен.
Хармана лихорадочно решала загадку Шета. Мечи. Четыре меча. Два из них – подлинные, два – наваждение. Подлинные у нее в руках. Нет, не обязательно. В Измененных Местах вещи могут быть неуловимо текучими. Мечи могли подмениться. Она могла подобрать у тела Герфегеста подделку.
Она быстра. Она может успеть вышвырнуть меч-наваждение прочь, подобрать в прыжке другой и вонзить его Шету под сердце. Она может успеть многое. И она не может ничего. Потому что Шет не даст ей ни малейшего шанса убить себя. Хармана поняла это предельно отчетливо.
Хозяйка Гамелинов вышвырнула мечи себе под ноги. Теперь их было четыре – похожие между собой, как четыре капли воды.
Шет одобрительно ухмыльнулся. Он сделал три шага. Он подошел к Хармане вплотную и его ледяное дыхание высушило слезу на ее щеке.
Хармана застыла как каменное изваяние. Она знала, что грань, отделяющая ее от смерти, сейчас тоньше волоса. Она приготовилась умереть.
– Вы мне нравитесь, Хармана. Я почти люблю вас. У Герфегеста прекрасный вкус! – Шет окс Лагин медленно провел ладонью по ее волосам.
Его рука остановилась у Харманы на затылке. Его взгляд прошел по правильному абрису ее грудей, спрятанных под платьем. Лизнул изгиб бедра, колено, ступню…
– Вы просто чудо, Хармана! – Сиятельный князь властно привлек обмирающую, оледенелую Харману к себе. Их губы на мгновение слились в поцелуе.
– Я понимаю, это неожиданно, и все-таки на вашем месте я бы подумал… Впрочем, у вас еще будет время подумать!
Хармана молчала. Но даже молчащей она была слишком прекрасна, чтобы убивать ее. Шет окс Лагин знал, что даже в Мире Хуммера, который должен был родиться по его воле из вод Алустрала, найдется место для такого восхитительного, исполненного силы существа, как Хармана.