Семя Ветра
Шрифт:
Сознание Шета окс Лагина сейчас было слишком поглощено своим новым бытием, чтобы следить за такими мелочами, как поведение собственной правой руки…
Гаасса окс Тамай в испуге отпрянул назад. Рука окаменевшего Сиятельного князя с быстротой молнии метнулась вперед и схватила серьгу.
Затем Сиятельный князь вновь замер на несколько мгновений.
Его выброшенная вперед рука дрожала крупной дрожью, словно бы не желая совершать обратный ход. А потом над плато Поющих Песков разнесся нечеловеческий крик. Это был крик истинного Шета окс Лагина, который в решительный момент осознал, что
Гаасса окс Тамай расширившимися от ужаса глазами наблюдал, как рука Сиятельного князя изо всех сил вонзила серьгу в целую мочку правого уха. Брызнула кровь. И тотчас же безжизненный прежде изумруд налился торжествующим, крепнущим светом.
В глазах Шета окс Лагина вновь заплясали все оттенки вечности.
– Гаасса?! – воскликнул Сиятельный князь, стремительно поднимаясь на ноги.
– Да, Пенный Гребень Счастливой Волны, – с достоинством кивнул Гаасса, вставая вслед за Шетом. – Я погубил еще двадцать галер твоего флота, Сиятельный князь. Но я сделал это во имя спасения твоей жизни.
Дерзко. Это было очень дерзко – уверять, что он спас жизнь ему – Длани, Устам и Чреслам Хуммера! Ну да сейчас не до самолюбия. Сиятельный князь великодушно обошел последние слова Гаассы своим вниманием.
– Хозяева Гамелинов мертвы? – осведомился он вполне небрежно, как будто речь шла о сущей безделице.
– Им удалось уйти. – Гаасса потупился.
– Зря.
Сражение было окончено.
Лорчи оставили на плато Поющих Песков девятьсот с небольшим своих людей. Триста из них погибли, прикрывая отступление Хозяев Гамелинов через каменные ворота центрального прохода.
Трех с лишним тысяч воинов не досчитались сыновья Варана. Дорого заплатили они за то, чтобы воткнуть колья своих шатров в бесплодные пески Священного Острова Дагаат.
Глава 15
Ночь
Герфегест сделал три шага к краю смотровой площадки на Алмазном Гвозде. Три шага вправо. Еще три шага вправо. Лагерь, разбитый варанцами по указанию Шета окс Лагина, лежал внизу, на плато Поющих Песков. Смотри сколько хочешь. И слушай песню песка.
Опустошенная, безмолвная Хармана сидела у его ног, подобрав колени и уперев руки в полупрозрачную поверхность площадки. Она не смущалась своей неподобающей позой. Она смотрела на лагерь. То, что она видела, не сулило ничего, кроме скорой смерти.
Варанцы готовили к бою оружие, вынесенное Шетом и Ганфалой из Молочной Котловины. Они собирали выгруженные с кораблей метательные машины. Чинили и наращивали осадные лестницы. Чистили оружие.
Последнее сражение произойдет завтра утром. Сражение неминуемо, как и само утро.
С другого края – противоположного тому, на котором топтался Герфегест – можно было видеть, что защитники тоже не теряют даром времени.
Лорчи в отличие от Гамелинов не были поклонниками градостроительства. Их поселения, как правило, обносились лишь символическими стенами от зверей и нечистых – у Лорчей не было в обычае отсиживаться в крепостях.
«Если война дошла до твоих стен, значит, это проигранная война», – говорили Лорчи, презревая шипованные решетки, двойные
Озабоченный этими мыслями, Герфегест присел рядом с Харманой и положил руку на ее плечо. Кожа Харманы была холодна и суха. Ее взгляд был усталым и грустным. Последний раз столь обессиленной Герфегест видел ее в тот день, когда она усмиряла Дюжину Сильнейших в Нефритовой Гостиной.
О чем думала Хармана? О Лорчах? О Торвенте, который словно бы под землю провалился с самого утра? О судьбах Дома Гамелинов?
Герфегест не стал доискиваться до правды. Он лишь поцеловал ее руку – на ней горел алмаз перстня Конгетларов, горел как напоминание о том, что не все, нет, не все еще потеряно!
И вдруг снизу, с той стороны, где Лорчи готовились к бою, послышалась песня. Триста луженых мужских глоток затянули ее, и она, такая неказистая, понеслась над погруженным в ночь островом, словно пыльный, жесткий ветер пустыни Легередан.
Сам-один я город победил!Сам-один я город загубил!Йоги-йоу! Йоги-йоу!Сам-один всех девок полонил!Сам-один добычу разделил!Йоги-йоу! Йоги-йоу!Герфегест и Хармана переглянулись.
– Странные слова, моя госпожа, не правда ли?
Тягучий напев Лорчей становился все слышнее. Все новые воины присоединялись к своим, умножая единение голосов. Теперь Герфегест уже не сомневался в том, что пение Лорчей отлично слышно и в лагере Шета окс Лагина.
– Не страннее всего остального, – с некоторым запозданием ответила Хармана.
Рядом с ними бесшумно, словно бы материализовавшись из морского бриза, возникла фигура престолонаследника Торвента.
– Приветствую Гамелинов, – в своей обычной манере, нараспев, сказал он.
– Как труса праздновали, Ваше Величество? – беззлобно поинтересовался Герфегест.
– Я сохранял свою шкуру в подземельях Священного Острова, – спокойно ответил престолонаследник, кланяясь Хармане. – Для грядущих славных деяний, сами понимаете…
– А знаете ли вы, Ваше Величество, что произошло за то время, пока вы, пестуя свое любопытство, осматривали закуты Хуммерова логова? – не переставал язвить Герфегест, чья сдержанность была без остатка истрачена в сражении.
– Во-первых, знаю, Хозяин Гамелинов, – пропуская все нападки Герфегеста мимо ушей, отвечал Торвент. – Я знал это еще до того, как ты обнажил свой меч и сошел на плато. Во-вторых, я просил тебя забыть о вежливом жеманстве еще на корабле Пелнов и ты дал мне слово. То самое слово, которое сейчас нарушил. А в-третьих, я не зря провел там время. Мой меч, быть может, и отправил бы души десятка-другого варанцев в Проклятую Землю Грем, но это бы все равно не решило исхода сражения, которое было заведомо проигранным.