Семиозис
Шрифт:
Когда я был мальчишкой, то однажды принялся вытаптывать ростки радужного бамбука – без всякой причины, просто из мальчишеского озорства, когда что-то портишь просто потому, что это можно испортить. Потому что в том возрасте для меня почти все было новым. Потому что в том возрасте вытаптывание растения представлялось подходящим способом утвердить свою власть над окружающей средой.
Сильвия меня увидела и взяла на руки. Ее лицо – тогда она была того же возраста, что я сейчас, – показалось мне невообразимо старым… И оно было невообразимо грустным.
–
Я успел заметить, какой это вызвало ажиотаж. Я кивнул, не решаясь говорить.
– Как ты думаешь, что он мог бы сказать? – Она спустила меня на землю и сделала вид, что собирается наступить мне на ногу. – «Ой, нет, ты меня топчешь!» Ты должен думать о том, что делаешь. Иначе ты можешь случайно сделать больно своим друзьям. Мы все должны помогать друг другу. Если мы делаем что-то плохое друг другу, мы делаем плохо и себе тоже.
– Прости! – прорыдал я.
– Это надо сказать бамбуку, – сказала она и повела меня к главным воротам, где листья на высоких стволах все еще хранили радугу красок, а стволы возвышались надо мной, словно великаны.
Я знал, что бамбук заполнил город и немалую часть земли вокруг него. Я снова прорыдал, что мне стыдно, очень стыдно, – но в то же время не мог понять, как нечто столь маленькое (я) может быть важным для чего-то настолько большого. Все равно, как если бы я особо интересовался каждой гусеницей на полях.
И все же Сильвия была уверена в том, что бамбук интересуется мной лично, и потому я поверил, что это так, – а еще перестал специально наступать на гусениц, потому что они полезны для почвы, а значит, они тоже наши друзья. Сейчас же мы со Стивлендом были гражданами с равными правами – в соответствии с Конституцией. Маленький мальчик, ставший мужчиной, защищал его так же, как когда-то Сильвия.
Но теперь я понимал, почему у Сильвии было такое грустное лицо, – и это не было связано со Стивлендом.
А что до меня, то как мне принять то, что Сосна отказалась спасать Люсиль и Мари? Агрессивная, самоуверенная, неблагоразумная – вот какой была Сосна, и это не в обычаях Мира. Мне нужно победить ее по-мирянски: мирно, правильно, разумно… и в ближайшее время.
Сосна не пришла в Дом Собраний к началу заседания, но у нас все равно было много дел до ее пункта в повестке дня.
Даже в обычные времена председателем собрания был ко-модератор со стороны людей. Сейчас вести собрание вызвалась Вайолет, глава клуба философов: переменчивая моложавая Зеленка, фермер со слишком изящной челюстью и нависшими густыми, окрашенными в зеленый цвет бровями. Ее непревзойденным умением было выращивание необычных кактусов. Она держала их на привязи в саду вокруг главной площади и располагала по цвету, форме, размеру, возрасту или виду, как ей в тот момент хотелось, а желания ее менялись часто. Бо?льшая часть кактусов нападение пережила.
Если бы мне не нужно было защищать Стивленда, я бы вызвался председательствовать. Я предупредил Вайолет о том, чего от меня следует ожидать, чтобы она смогла провести эту часть заседания должным образом. Если что-то пойдет не так, меня она винить не сможет.
Я
Вайолет открыла заседание.
– Все начинает налаживаться, правда? Это то, что нам нужно.
Однако она теребила воротник, что для нее нехарактерно.
И никто не болтал во время открытия собрания – все мрачно молчали. Обычно несколько граждан приходили с проблемами или жалобами относительно распределения в рабочую группу, какого-либо мероприятия или объема, но я знал, что Бусины пришли присутствовать при том, как Сосна подаст свою жалобу. Тем не менее свободных мест в Доме Собраний оставалось много: у большинства было слишком много работы или не хватало моральных сил присутствовать при споре, а некоторые члены Зеленого поколения призывали не участвовать в голосовании в знак протеста против иска Сосны. Такой раздор между Зеленками и Бусинами был в порядке вещей, и, будучи сам Зеленкой, я бы тоже предпочел быть где угодно, но не здесь.
Доклад лесорубов: дрова наколоты с расчетом на ближайшие три дня.
– Завтра будем рубить апельсиновые деревья, – напомнил старый главный лесоруб. – Команда приглашает добровольцев.
– А у кого есть время? – прошептал кто-то.
– Жаль, что Гарри умер, – сказала Вайолет, игнорируя шепот. – Он смог бы создать подобающий мемориал. Хотя не знаю… надо ли делать его из древесины апельсинов? Это похоже на злорадство.
– Злоба вполне уместна, – отозвался кто-то из Бусин.
– Это не по-мирянски, – откликнулся Зеленка.
– Давайте будем тактичнее, – укорила их Вайолет.
– А я думала, ты стремишься к нормальности! – вставила Хатор.
Кто-то захихикал.
Присутствующие начали тихо переговариваться. У Сосны были сторонники – такие же отвратительные, как она сама.
Фипп-мастер доложил: две команды котов завтра будут готовы. Одна команда сможет помочь с апельсиновыми деревьями, если там найдется кошачья задача, а она была: выкапывание ям.
Повара доложили: потребности в питании у стекловаров и людей достаточно схожи, так что проблемы будут минимальными.
– На завтра – тушеные трилобиты, потому что из-за разлива легко удалось набрать их в большом количестве, так что нагуливайте аппетит.
– И это нормально, – пошутила Хатор, потому что кому на самом деле нравятся трилобиты?
Опять бормотанье, но присутствующие шикнули на недовольных, потому что по крайней мере еды хватало. Кто-то сказал:
– Я все еще так переживаю, что ничего есть не могу.
Еще доклады: раны заживают, некоторые посадки возобновлены, срочный ремонт идет. Стекловары присоединяются к рабочим командам, неуверенные шаги к восстановлению… Но Стивленд хранил непривычное молчание, которое Вайолет игнорировала.