Семейный круг
Шрифт:
Т е й м у р. У тебя совесть есть?
Аля. Нет. Ты меня любишь?
Т е й м у р. Не знаю... (Не выдержав.) Как ты можешь после всего?!
Аля (перебивает). Могу. Давай сойдемся.
Молчание.
Ты меня слышишь?
Он молчит.
Я не шучу. Я уже все решила.
Теймур. В который раз?
А л я. В последний. Вчера окончательно поняла, что больше не могу без тебя...
Теймур. А что вчера произошло?
Аля. Неважно. Жизнь проходит. И я хочу, чтобы мы наконец жили вместе, я
Теймур. Стены есть везде.
Аля. Но не такие тонкие. Не перебивай. Я тебе тоже нужна. С тобой рядом должен быть любящий человек, каждое утро внушающий тебе, что ты гений.
Т е и му р. Зачем?
Аля. Это нужно каждому пишущему человеку. Особенно, когда его не очень печатают... Ты должен ежедневно получать свою порцию признания и ласки. Иначе зачахнешь.
Т е и м у р. Я не цветок.
Аля. Писателей тоже надо регулярно поливать.
Т е и м у р. Поздно ты это поняла.
Аля. Ну что делать? Поумнела.
Т е и м у р. Поздно.
Аля. Умолкни. Я сделаю все, что ты хотел: разведусь, пойду работать, снимем комнату и заживем вместе. Я принесу тебе удачу. Поверь.
Т е и м у р. В это-то я верю.
Аля. Поцелуй меня... Крепче... Ближе... Еще (Голос слабеет прерывается).
Т е и м у р. Пошли ко мне.
Уходят.
Светлеет. Возникает лабиринт комнат, соединенных нешироким коридором, их семь. В центре, довольно большая гостиная, обставленная смешанной мебелью разных времен и стилей - от дореволюционного шкафа и послевоенного полированного серванта до современной "стенки". Стулья тоже "всех времен и народов". Есть ковры. За длинным столом сидит семья Старика.
Старик просматривает какие-то бумаги, одну за другой их подает ему активно жующая Эльмира. Рена ест равнодушно, думая о своем... Гарии Вартанович что-то нашептывает Софье Михайловне, которая бдительно следит за тем, чтобы Игорек, ее сын, съел все, что она ему подкладывает. Щуплый и грустный Яя сидит напротив пышущего здоровьем и силой Руфата, только что закончившего утреннюю гимнастику. Теймура нет, его стул пустует...
Руфат (Яе). Неля шагает рядом, ни о чем не догадывается. На улице ни души. Смотрю. Из - за угла появляется какой-то тип и идет прямо навстречу.
Софья Михайловна. Руфатик, дай мне, пожалуйста, сыр. (Протягивает руку.)
Руфат (увлеченный рассказом). Шагает как ни в чем не бывало, вроде бы просто себе идет. Но я-то понимаю, чем это может кончиться. Я старый собаковод. Меня не проведешь.
Яя, внимательно слушая, подает тарелку с сыром Софье Михайловне, которая, получив желаемое, почему-то довольно долго не сводит с Руфата осуждающий взгляд. Гарий Вартанович продолжает ей что-то нашептывать.
(Все более увлеченно.) Через пару шагов оборачиваюсь и вижу...
Софья Михайловна (Гарию
Гарий Вартанович обиженно пожимает плечами, утыкается в тарелку.
Старик (Эльмире). А это что?
Эльмира (бодро). Стиральный порошок и лампочки - семь рублей сорок восемь копеек.
Старик поднимается и идет к шкафу.
Да ешьте вы, потом проверите.
Старик. Я поел.
Руфат (Яе). Вижу, как сзади из ворот появляется еще один...
Яя (возбужденно). А ты их знаешь?
Руфат. Откуда? Я же говорю, идем из кино, я ее провожаю и вдруг: на тебе! Откуда я могу их знать?
Игорь Самедович (Софье Михайловне). Некоторые позволяют себе все, что им захочется. (Показывает на пустой стул.)
Софья Михайловна. Тише.
Игорь Самедович. Время завтрака для всех обязательно. Почему должны быть исключения?
Гарий Вартанович (воровато усмехнувшись). Любимчики пользовались особыми привилегиями везде и во все времена. Это в человеческой натуре. (Заискивающе смотрит на Софью Михайловну, она отвернулась.)
Старик возвращается к столу с толстенной тетрадкой, усаживается, начинает
ее листать.
Я я (Руфату, нетерпеливо). И что дальше?!
Руфат (жуя). Сейчас... На чем я остановился?
Я я. Как сзади второй появился.
Руфат. Да. И тоже вроде бы так, между прочим вышел, без всякой цели. Но идет за ними. Тут я окончательно понимаю, что дело плохо: двенадцать часов ночи, неизвестно, чем они вооружены. Я сжимаю в кармане ключи, всю связку, собираюсь... (стиснув челюсти, выразительно напрягает мышцы своего крепкого тела) и продолжаю идти вперед...
К его рассказу начинают прислушиваться все сидящие за столом. Отношение разное: Старик не отрывается от книги, Эльмира слушает неодобрительно, Рена с едва заметной улыбкой, Игорь Самедович с тщетно скрываемой завистью, Софья Михайловна, забыв об обиде из-за сыра, любуясь, Гарий Вартанович с любопытством, Яя с восторженным возбуждением.
Старик (бормочет под нос). Так... статья восемнадцатая, электрооборудование...
Руфат. Неля, конечно, ни о чем не догадывается. Я готов ко всему, а она хоть бы что! Тут на другой стороне улицы, чуть впереди по ходу движения, появляется третий. Вышел из ворот и стоит, вроде воздухом дышит.
Я я. Неля не испугалась?
Р у ф а т. Она же наивная, идет себе, что-то рассказывает. А мне ясно все, выхода нет, надо нападать!
Игорь Самедович (не выдержав). Как?!
Руфат (снисходительно, Яе). В таких ситуациях выход один - нападать первым.
Я я. Точно.
Старик (Эльмире). Ничем не могу помочь, запланированные на лампочки деньги полностью израсходованы. Даже перерасход...
Э л ь м и р а. Ну что поделать, если они перегорают каждый день?
Старик. Придется потерпеть.