Семейное древо
Шрифт:
– А почему Лилия не хотела, чтобы ты мне об этом рассказывал? В этом же ничего странного или подозрительного нет.
Егор снова вздохнул:
– Нет, но за годы эта история обросла таким количеством домыслов, что превратилась в деревенскую страшилку.
Из рассказа Лидии я уже знала, что Клавдия была нелюдимой и замкнутой. Разумеется, в деревне, которая функционирует как единый организм, такое поведение сильно бросалось в глаза. А вдобавок ко всему, у Клавдии была довольно странная привычка – прогуливаться ночью по своему саду. Бледная фигура, скользящая между деревьев в призрачном лунном свете сама по себе могла напугать впечатлительных соседей,
– Честно сказать, в детстве, до смерти Клавдии боялся. Старался даже лишний раз в сторону ее дома не смотреть, что непросто, ведь мы все-таки соседи. С возрастом я, конечно, понял, что никакая она не ведьма, а просто одинокая, несчастная женщина, а деревенские страшилки не что иное как глупые выдумки.
Я не была особенно впечатлительной, но от этой истории по коже пробежали мурашки.
– Да уж, чего только народ не выдумает, – сказала я.
– Конечно, – согласился Егор, – все это глупости.
Я немного помолчала, обдумывая услышанное, но потом решилась задать вопрос, который интересовал меня больше местной страшилки:
– Неужели она была таким плохим человеком?
– Трудно сказать, – протянул Егор задумчиво, – Мать меня ругала, если я называл Клавдию ведьмой. Но ты меня, конечно, извини, по характеру ведьмой она была самой настоящей.
Я уже поняла, что Клавдия была непростым человеком, поэтому обижаться на слова Егора не стала. Возможно, именно поэтому мама и не захотела, чтобы мы с ней общались. Никакой страшной семейной тайны, как я думала вначале, здесь нет. А деревенская страшилка чистой воды выдумка. В моем детстве мы тоже называли соседскую старушку ведьмой исключительно по той причине, что волосы ее были насыщенного лилового цвета. А Клавдия просто любила гулять по ночам. У всех свои странности. Эта версия меня вполне устраивала, и я вернулась к более практическим задачам: попросила Егора показать мне, где здесь магазин и следующие полтора часа он стоически помогал мне закупить все необходимое для жизни в новом доме.
Когда багажник был полностью заполнен моими пакетами, я заметила цветочный магазин. Повинуясь внезапному импульсу, торопливо бросила Егору, что скоро вернусь, забежала в лавку и купила большой букет желтых тюльпанов. Мне захотелось сходить на могилу Клавдии, отдать дань памяти человеку, которого никогда не знала, но который был частью моей семьи. Егор предложил проводить меня до церкви, за которой находилось кладбище, но я отказалась. Мне казалось правильным проделать этот путь в одиночестве, поэтому выгрузив покупки и сердечно поблагодарив Егора, взяла цветы и вышла на улицу.
До церкви было не больше десяти минут пешком: нужно было спуститься к пруду, пройти вдоль берега и подняться на пригорок, над которым возвышался храм. Церковь была построена еще в 18 веке, задолго до того, как Савинские окончательно обосновались в усадьбе. В отличие от главного дома, который не одно десятилетие лежал в руинах, храм сохранился великолепно. Конечно, штукатурка местами облупилась, позолота на куполах поблекла, но он все равно производил сильное впечатление. Сотни лет по этим истертым ступеням поднимались люди в надежде получить ответ на свои молитвы – это место хранит память о многих и многих поколениях
Внутри меня сразу же окутал сладковатый аромат ладана и свечного воска. Неспеша я двигалась, разглядывая росписи на стенах, иконы в богатых золоченых рамах и остановилась перед великолепным резным алтарем. Любуясь искусной работой мастера, я не заметила, как сзади ко мне приблизилась женщина.
– Это жемчужина нашего храма, многие приезжают сюда только для того, чтобы полюбоваться нашим роскошным алтарем, – полушепотом произнесла она.
– Действительно очень красиво, – в тон ей отозвалась я.
– Меня зовут Любовь Никитична, – представилась женщина, – я в церковной лавке работаю. Ты будешь возвращаться, – она кивнула на цветы, давая понять, что для нее не секрет, куда я направляюсь, – заходи ко мне, поболтаем.
С этими словами она развернулась и вышла из храма, оставив меня в одиночестве.
Егор объяснил мне, где похоронена Клавдия – ее могила была рядом со старой княжеской усыпальницей как раз недалеко от храма. Мне нужно было идти по главной аллее и никуда не сворачивать. Следуя его указаниям, я довольно быстро обнаружила невысокое каменное строение – ту самую усыпальницу Савинских, а рядом – участок со свежим могильным холмиком.
Я всегда терялась, оказываясь на кладбище. Знаю, что многие приходят на могилы к близким, чтобы поговорить, я же напротив, никогда не могла найти подходящих слов. В этот раз я тоже молча постояла перед деревянным крестом, снова и снова перечитывая надпись на табличке, а потом наклонилась и положила на могилу цветы.
Нотариус упомянул, что Клавдия сожалела о том, что мы не встретились раньше. И сейчас, стоя перед местом ее упокоения я с ужасом осознала, как много мы упускаем. Короткий промежуток между двумя датами – это все, что мы называем жизнью. Нам дано не так много, так почему мы настолько бездарно расходуем отведенное нам время? Почему Клавдия отгородилась от семьи? Какой бы она ни была, я хотела бы ее знать. Она – часть меня и могла бы быть частью моей жизни. Почему мама никогда о ней не говорила? Что тогда между ними произошло? Так много вопросов.
Постояв еще немного у могилы, я шагнула к соседнему памятнику. Здесь, вероятно, покоился муж Клавдии. Мой дед Федор Степанович. Судя по датам на памятнике, умер он достаточно молодым, его дочери, моей маме, тогда было около пяти лет. Это его фотографию я видела в комнате Клавдии. Чуть дальше были могилы родителей Клавдии: Николай и Екатерина. В самом конце участка была еще одна могилка. Неухоженная и заросшая, с покосившимся крестом, на котором едва можно было разглядеть табличку с именем. Странно, что за остальными могилами явно следят, а эта выглядит совершенно заброшенной. Нужно будет поискать в доме какие-нибудь садовые инструменты и привести здесь все в порядок.
Размышляя об этом, я брела по аллее и незаметно дошла до ворот, ведущих на тропу к заброшенной усадьбе. Дорожка легко угадывалась между деревьев – свидетельство того, что руины пользуются популярностью среди местных жителей. Я прогуливалась по разросшемуся парку, тщетно пытаясь представить, каким он был во времена своего расцвета. Когда-то эти аллеи украшали изысканные скульптуры, глаз радовали ровно подстриженные лужайки. Но хозяева этой усадьбы больше не принимают гостей, роскошные дамы и прекрасные кавалеры не прогуливаются по великолепному парку, любуясь величественным дворцом на берегу пруда.