Семь
Шрифт:
– Только русло, но не направление, – с улыбкой сказала Алина.
– Умничка ты моя.
Баба Даша встала, подошла к Алине, погладила волосы, поцеловала.
– Толку-то от этой умнички, – сказала Алина, встала и пошла в свою комнату.
– Ну почему. Ты начитанная. И талантливая, – крикнула ей вслед баба Даша.
Алина вернулась. Села.
– Баб Даш, – замялась.
– Ну что? – улыбнулась женщина.
– Вот скажи… В общем… Меня можно такую полюбить?
– Девочка моя! – покачала головой баба Даша. – Конечно, можно.
Алина вздохнула.
– Ну вот такая. Как бы нецелый человек.
– Целый! Целый ты, любимый, хороший человечек!
– Ну хороший.
– Главное, в человеке не руки-ноги. А сердце. Серд-це! А у тебя оно – золотое, – сказала баба Даша.
– Да ладно.
– Не ладно. Я знаю.
Алина замялась:
– Баб Даш, я в парке встретила… В общем, парня одного. На аллее.
– И?
– И он мне понравился. Даже больше как-то. Из головы не выходит, – сказала Алина.
– Ну и хорошо.
– И больше его не видела. Но… Вот я и спрашиваю. Есть ли у меня какой-то шанс?
– Всегда есть шанс! – отрезала баба Даша. – Если Богу будет угодно, всё сладится.
Алина улыбнулась.
– Я пойду чуть позже с народом девочку искать. Зарину. Пропала.
Баба Даша кивнула.
– Сходи, конечно.
Девушка пошла в свою небольшую комнату. Книжный шкаф, столик, кровать. Ковёр над ним с оленями. На полу такой же. На нём тетрадь и много шариковых ручек и карандашей.
Девушка села. В окно посмотрела. Лёгкий дождик начал стучать по карнизу. Алина подумала о встречах в парке. Она ощутила в душе спокойствие, лёгкость, тишину. Улыбнулась. Пальцами ног стянула носки. Между большим и вторым пальцем втиснула карандаш, левой ногой раскрыла тетрадь и записала:
Это день неожиданной радостине продашь, не сменяешь на золото.Эйфории, катарсисы, сладостик нему радугой пёстрой приколоты…Алина положила на пол карандаш. Закрыла тетрадь. И легла, закрыла глаза. Под шум дождя начала засыпать. И где-то между явью и сном ей привиделось, будто стоит она в пустом Исаакиевском соборе в Санкт-Петербурге.
Тишина. Медленно открылись Царские врата. Из алтаря на амвон вышел бородатый человек в рясе, похожий на Достоевского. Он поднял руки и возгласил:
– Красота спасёт мир!
– Красота, – повторила Алина, рассматривая внутреннее убранство храма.
Вдруг краска с икон, со стен и потолков начала стекать на пол. Дошла до ног Алины, и девушка быстро пошагала из храма и вышла в полутьму, в хмурь. Вот площадь вокруг собора. По её периметру дома современные высотные. А на них огромная, закрывающая небо железобетонная плита с египетскими орнаментами.
За Алиной шёл и человек с лицом Достоевского, нахмурился и спросил:
– Красота спасёт мир?
– Спасёт, – соглашаясь, ответила Алина.
Человек помотала
– Да, внутри она, красота! – сказала он, страшно засмеялся и превратился в стаю чёрных ворон и белых голубей, которые взмыли вверх, ударились о плиту и упали все на площадь. Алина посмотрела на окровавленных птиц, а когда подняла глаза, обнаружила, что стоит на Красной площади в Москве. Солнце, небо голубое, облака белые. И много людей без рук. Они ходят по площади и пинают птиц.
– Что вы делаете? – возмущённо крикнула им девушка.
Ей ничего не ответили. Но она услышала разговор двух человек.
– Да, страна проиграла в холодной войне и стала с её разрушающейся экономикой вассалом Запада. Да, разгул бандитизма, наркомания и пьянство. Разрушенная армия, – сказал один.
– Это называется естественный отбор. Остались сильные и смелые, – ответил другой.
– И умные? Умные, кто смог, уехали за бугор… Естественный отбор? Демографический кризис! Голод. Отсутствие работы. Закрытые заводы. Опустевшие поля. Кучка олигархов под шум чеченской войны хапнула госсобственность. Обман в залоговых аукционах, в ваучерах, несправедливая приватизация.
– Но, главное, свобода.
– Девяностые годы двадцатого века – это позор.
Алина, прервав их разговор, крикнула:
– Девяностые годы – это моя юность!
И увидела на мавзолее человека с завязанными спереди пустыми рукавами, похожего на Сталина. Он сказал ей с кавказским акцентом:
– Не всё так просто, как кажется. Моя юность была в борьбе за освобождение рабочего класса.
– Я знаю такую сентенцию, – ответила Алина. – Но есть и другое: всё просто, если даже кажется сложно.
– Ты умная, – сказал человек. – А мы глупцы.
– Почему?
– Потому что мы думали, что сможем построить рай на земле. Но перепутали закон с благодатью.
– Что? – не поняла девушка.
– Закон противоречит благодати.
– Как?
– Закон требует невыполнимого, не наделяя ресурсами для его выполнения. Закон – это диктатор, который не служит потенциальным исполнителям. Благодать либо проявляется, либо о ней даже не слушают, потому что в этом случае она всего лишь чья-то идея, выраженная в словесной форме. Например, идея коммунизма. Благодать – это милость и незаслуженное расположение.
– То есть благодатью можно считать ответственность властителя перед вассалами? – спросила Алина.
– Да, сначала ответственность власти и наделение ресурсами подданных.
– Значит, и у Бога есть ответственность перед творением? – спросила Алина.
Человек на мавзолее ничего не ответил, начал как бы приседать и вот совсем исчез за парапетом.
Вдруг белые птицы взмыли в воздух, а чёрные превратились в пыль.
Несколько птиц окружили девушку и сделали из себя – руки. Радостная Алина осмотрела их, подняла вверх, взмахнула ими и – полетела. Всё выше и выше, через облака, к солнцу.