Семь сокрытых душ
Шрифт:
…Очнулась она от неожиданно прозвонившего будильника. Сев на кровати, недоуменным взглядом обвела комнату, не понимая, уснула ли после ночных «приключений» или так и лежала без сна до утра. А может, и спала, и Рая ей просто приснилась. Бывает же так: сон во сне, как матрешки. Ей всего лишь приснилось, что она просыпалась и выходила на кухню.
Успокоив себя таким образом, Ада бодро вскочила с постели и отправилась собираться на работу.
…Свет в гостиной горел, будто она и вправду от испуга ночью забыла выключить. Но не это вызвало ощущение ледяного холодка по спине, а то, что папка, которую Ада точно клала на стол, теперь оказалась на полу, словно кто-то ее на
Боярышники, 1997 г.
Здание больницы имело форму буквы «г», и окна трех палат, находящихся в меньшей по длине части, выходили на неширокую посадку. Ада знала, что за лесом располагалось местное кладбище. Если бы здание было не двухэтажным, а высотным, то из окон последних этажей можно было бы увидеть печально темнеющие кресты и холмики. Но из палаты на втором этаже, в которой лежала Ада, видны были лишь стволы и частично кроны деревьев. Девочка частенько просиживала на подоконнике, развлекая себя тем, что пыталась сквозь редко посаженные деревья рассмотреть то, что располагалось за ними, – не столько глазами, сколько воображением.
Ее дни в больнице были похожи один на другой – иногда начинало казаться, что проходят не недели, а тянется один и тот же бесконечный день, в котором не может произойти ничего нового. Ада медленно, но шла на поправку. И хотя до полного выздоровления было еще далеко, она уже не была той замкнувшейся в себе, не реагирующей на внешние раздражители пациенткой. И пусть еще оставалась апатичной, в разговоры не вступала, ела мало и без аппетита, но прогнозы на ее выздоровление врачи давали оптимистичные.
Здесь, в отличие от интерната, никто не ограничивал ее свободу. Знали, что она всегда возвращается вовремя, к тому же доктор решил, что пациентке для выздоровления будут полезны прогулки. Поначалу Ада прохаживалась по территории больницы, не удаляясь от входа, потом, как и другие больные, стала выходить наружу, но, тоже не отходя далеко, стояла возле главных ворот и задумчиво глядела то на небо, в котором веселыми стайками носились стрижи, то на посадку. Но однажды она решилась… Вышла за ворота и направилась к широкой просеке, по которой также прогуливались больные, а местные ходили к кладбищу.
Неважно, что для прогулки было выбрано такое странное место – кладбище. Торжественно-скорбная тишина, нарушаемся лишь птичьим щебетанием, падающий сквозь кружево листвы неровными штрихами на пыльную дорогу солнечный свет, покой и желанное одиночество оказались той исцеляющей сывороткой, которой так не хватало в назначенной ей терапии. Видимо, доктор, давший добро на прогулки и почти полную ее свободу, рассчитывал именно на этот эффект.
С центральной аллеи кладбища Ада свернула на поросшую травой тропку и подошла к помпезному строению, напротив которого на небольшом пьедестале стояла высокая фигура ангела. Девочка не сразу догадалась, что круглая башня с узкими оконцами почти под самым куполом, с лепниной над фальшивыми дверями и колоннами у входа – склеп. Поняла это, когда прочитала табличку над черной металлической дверью (явно «неродной»), гласящую о том, что здесь захоронены представители рода Боярышниковых. Ада толкнула дверь, желая войти, но та оказалась запертой, судя по висевшему огромному проржавевшему замку, в усыпальницу не заходили уже давно. Девочка обошла склеп кругом и остановилась напротив статуи. Поставили ее, несомненно, давно: белый мрамор, из которого была выточена фигура, потемнел, пьедестал оказался испещрен выбоинами, а от босых ног ангела через весь постамент шла глубокая трещина, делая нечитаемой часть выбитых на нем латинских букв.
Понять,
Это вошло в ее привычку: каждый день приходить к склепу, устраиваться прямо на земле у ног ангела и сидеть так, привалившись спиной к пьедесталу, до тех пор, пока не затекало от неподвижности тело. Ада специально усаживалась так, чтобы чувствовать себя защищенной, зная, что за ее спиной – ангел. Она не разглядывала больше его лица, лишь бросала на статую короткий взгляд, когда приходила и прощалась. Ей больше нравилось вспоминать облик ангела, представлять его живым, воображать, что он не высечен из белого мрамора, а создан из кожи и плоти. Иногда, когда ей становилось грустно, страшно или тревожно, она фантазировала, что идет рука об руку с этим ожившим ангелом. И иногда верила в то, что он действительно существует.
По дороге в офис Ада не могла избавиться от неприятных мыслей, связанных с ночным «визитом» Раи. Сон или нет? С одной стороны, какие привидения могут быть в ее квартире? Сколько лет прожила в этом доме, и ни призраки, ни барабашки, ни прочие сущности ее не тревожили. Но, с другой стороны, Вовчик тоже рассказывал, что видел призрак Раи. Позвонить ему, узнать о причине его вчерашнего звонка и заодно еще раз уточнить, точно ли «увидел» погибшую пятнадцать лет девушку?
Ада чуть было не проскочила на красный свет, а затем едва не свернула в другой переулок. Не годится! Куда подевалась ее сосредоточенность? Куда подевалась вообще прежняя она? Вот уж не думала, что ее, «железную леди», можно так легко вывести из равновесия и практически вогнать в необъяснимую панику! Ее, гордящуюся своим хладнокровием, ее, управляющую таким предприятием! Ее, которую побаиваются сотрудники… А оказывается, она – просто женщина, в глубине души которой прячутся самые обычные страхи. Женщина со своими слабостями.
– Кхм-кхм, – раздалось за ее спиной, когда она направлялась к крыльцу офисного здания. Задумавшись, Ада не сразу отреагировала на чью-то попытку привлечь ее внимание.
– Эй, дамочка! Я к вам обращаюсь!
Так как в это время других «дамочек» во дворе не наблюдалось, девушка поняла, что такое фривольное обращение адресовано ей. Оглянувшись, она чуть не выронила от удивления портфель и папку, потому что на бетонном барельефе, отгораживающем стоянку от дворика, сидел вчерашний фрик. Только на этот раз его голову с дредами (все же дреды, не косички!) украшала не пиратская косынка, а шляпа, похожая на мушкетерскую, – ей-богу, разве что пера не хватало! Да еще вместо трубки и веера в руках парня оказался самый обычный пластиковый пакет, очень похожий на тот, с каким вчера разъезжала Ада. И пеструю рубаху он сменил на белую, а сверху надел замшевый жилет.