Семь смертей

Серебрякова Мила

Сегодня крик раздался ровно в полдень.

– Ката, Наталья, живо в гостиную! У меня обалденные новости!

Катарина села на диван с чувством нарастающей тревоги, Наташка вообще отказалась садиться, она стояла в дверях, готовая в любой момент дать деру, если вдруг Розалия начнет неистовствовать.

Держась за спинку кресла, Розалия выдержала длинную паузу, после чего возвестила:

– В наш дом пришло счастье.

– Когда? – удивилась Натка.

– Помолчи. Я хотела сказать, что удача поцеловала меня в макушку. Она выбрала меня

из тысячи остальных и решила сполна наградить своими щедротами. Возрадуйтесь!

– А можно без интриг? – попросила Ката, ощутив подступивший к горлу ком.

– Да, – согласилась Наташка, – говорите сразу, что случилось и с какой стати удача саданула по макушке именно вас?

– Не саданула, гадина! Она меня поцеловала. Ферштейн? По-це-ло-ва-ла! Сегодня я ночевала у Марго, а утром меня ждал огромный сюрприз.

– Господи, – Катарина покрылась испариной. – Неужели очередная шифровка? [1] . Я не переживу!

1

Катарина имела в виду историю, описанную в романе «Женись или умри».

– Замолчи! Никакой шифровки нет, на этот раз все цивильней и гламурней.

– Мама! – прошелестела Натка.

– Так, еще один звук, и кто-то поцелуется с бейсбольной битой. Предупреждаю, поцелуй будет крепким. Запоминающимся!

– У нас нет бейсбольной биты.

– Зато у нас есть сводная сестра биты – супершвабра с металлическим набалдашником. Еще вопросы будут?

Натали замотала головой:

– Нет, я все поняла. Умолкаю.

– Итак, дорогие мои, – искрилась Розалия. – Сейчас я вкратце введу вас в курс дела. Не так давно соседями Марго стала очаровательная семейка Сидоровых. Муж, жена и их сынишка – девятилетний Игорек. Умный ребенок. А если учитывать, что у его отца миллионное состояние, то без зазрения совести можно назвать мальчика гением.

– Подождите, – Натка тряхнула головой. – Я не поняла, какая связь между деньгами и гениальностью?

– Связь прямая! У тебя есть миллионы?

– Нет.

– Ты считаешь себя гением?

– Нет.

– Вот и ответ на твой вопрос. Нет денег, ты не гений, есть деньги – вундеркинд. Ах да, я не сказала главного: отец Игорька – продюсер. – Розалия замолчала, ожидая бурной реакции домочадцев.

Реакции не последовало.

– Я не поняла, почему такое торможение? Я же сказала, отец Игорька продюсер! Ну?

– Мы слышали, – спокойно ответила Катка.

– А где восторг? Где адреналиновый взрыв? Почему я не вижу радости в глазах? Он же продюсер, занимающийся раскруткой звезд.

– А мы здесь при чем?

– Вы ни при чем, а вот я...

– Розалия Станиславовна, вы опять за старое? Ну, сколько можно грезить славой?

– Скоро я стану знаменитой, и отец Игорька мне в этом поможет.

– Каким образом?

– Ты же недослушала, детка. Игорек мечтает стать пианистом, на протяжении

двух лет он занимается с преподавателем на дому.

– И?

– Три дня назад пианистка подхватила воспаление легких, целый месяц она будет нетрудоспособна, а Игорьку через полтора месяца надо выступать на каком-то конкурсе. Мальчишка жутко переживает, что образовался месячный простой, это недопустимо.

– Пусть родители найдут другого преподавателя.

– Ты мыслишь креативно, – улыбнулась Розалия. – Когда я узнала эту историю от Марго, то первым делом отправилась к Сидоровым.

– Зачем?

– Как зачем? Предложить этому благородному продюсерскому семейству свои услуги. Да, вы не ослышались, я обещала в течение месяца давать Игорьку уроки. Я все рассчитала: Игорек через полтора месяца займет первое место, его папаша будет безмерно счастлив и захочет меня отблагодарить. Вот тогда я и намекну Сидорову, что неплохо бы меня раскрутить. Ну, что скажете? Гениально, правда?

– Вы с ума сошли, – выдохнула Ката. – А они, неужели они вам поверили? Как Сидоровы могли доверить сына незнакомому человеку?

– Прекрати орать! Во-первых, я не незнакомый человек, я подруга их соседки по поселку. А во-вторых, – Розалия на мгновение осеклась. – Они были в восторге, узнав, что я, по счастливой случайности, являюсь пианисткой с сорокалетним стажем.

Ката едва не начала задыхаться, а Натка мешком рухнула в кресло.

– Что?! Вы? Пианистка?

– С какой стороны? – спросила Наташка.

– Да, мне пришлось немного слукавить, но это пустяки. Подумаешь, сказала Сидоровым, что я лауреат Государственной премии и у меня есть орден за заслуги перед отечественными пианистами седьмой категории. Или что-то вроде того, я уже не помню точно, что им говорила. Главное – эффект был потрясающий! Они меня расцеловали, были рады, что Игорьком займусь лично я, знаменитая лауреатка.

– Лауреат какой премии? – шевеля губами, лепетала Ката.

– Да практически всех имеющихся.

– И Сталинской тоже? – хихикнула Натка.

– Радуйтесь за меня! Что вы засохли, как двухнедельные розы. В наш дом пришло счастье.

Катарина встала, подошла к свекрови и, обняв ее за плечи, тихо проговорила:

– Розалия Станиславовна, миленькая, пока не поздно, пока не случилось непоправимое, свяжитесь с Сидоровыми и скажите им, что вы пошутили. Пожалуйста!

– Ни за что.

– Неужели вы не осознаете всю нелепость ситуации?

– Сознаю. Никакой нелепости нет.

– Но вы не пианистка.

– А кто об этом узнает?

– Игорек!

– Занятия начнутся через несколько дней, я куплю книгу и научусь азам игры на рояле.

– Безумие!

– Детка, у меня все на мази. Ты ведь не в курсе, что супруги Сидоровы уезжают на три недели в Италию, на отдых, и я предложила им, чтобы Игорек во время их отъезда пожил у нас. В этой самой распрекрасной квартире. Они согласились. Вот!

Катка начала ловить ртом воздух.