Семь смертей Лешего
Шрифт:
Как ее занесло туда, не помнила. Наверное, из желания не светиться поблизости от дома, где ее могли выследить, ограбить и избить уличные мальчишки, промышляющие кражами, грабежами и разбоем. Вблизи промышленной зоны их не было. Там хозяйничала публика иного рода, с которой юная проститутка нашла общий язык. Бомжи не промышляли ничем, что было связано с криминалом, стараясь не связываться с властями. Прекрасно понимая, что в силу своей ненужности обществу, станут легкой добычей мента, пожелавшего навесить на них список нераскрытых преступлений случившихся в радиусе нескольких кварталов от места проживания изгоев. Их промысел был легальным, не запрещенным и даже приносящим городу пользу, избавляя от некоторой
Они занимались сбором порожней стеклотары из-под пива и газировки, что в невероятных количествах потребляли спешащие на работу, и с работы, люди. Помимо бутылок, собирали бомжи алюминиевые банки из-под алкогольных и прохладительных напитков, сминая в аккуратные брикеты, по мере накопления сдавая в ближайший пункт приема цветного металла. Стеклянно-баночного изобилия хватало, чтобы довольно сносно существовать. Не утруждая себя работой и прочими заморочками, что затрудняют и укорачивают жизнь добропорядочным гражданам.
Жили они дружно, поделив территорию раз и навсегда. Каждый жил тем, что окажется на его территории, не претендуя на соседний участок. Если кто-то посторонний начинал стеклянный промысел, он автоматически оказывался вне закона. Перво-наперво, ему предстояла разборка с владельцем участка, где чужак надумал собирать бутылки, или металлические банки из-под пива.
Хозяин территории спешил на разборки, не давая наглецу времени наполнить сумку бутылками и благополучно ретироваться восвояси, избежав неприятного разговора со всеми вытекающими последствиями. А последствия были таковы: пришелец лишался сумки с собранными бутылками и изгонялся прочь, сопровождаемый крепким словцом с пожеланием никогда не появляться здесь впредь. Если нарушитель спокойствия оказывался упертым типом, и не желал покидать доходного места, хамя и высказывая непочтение, он рисковал не только лишиться баула со стеклотарой, но и получить по морде.
На помощь рабочего люда, освежающегося пивом в жаркий летний день, после изнурительной дневной смены, пришельцу рассчитывать не приходилось. Для попивающих пивко работяг, их стычка не более чем бесплатное развлечение. Зачем вмешиваться в перепалку двух маргиналов, не поделивших пустую бутылку? Лучше посмотреть, кто победит в драке за порожнюю емкость ценою в рубль. Завсегдатаи расположенных в сотне метров от заводской проходной ларьков, знали в лицо всех тамошних бомжей, нередко оставляя для них немного пива в поставленной на землю бутылке. Появление на территории одного из бомжей конкурента, неизменно вызывало повышенный интерес. Удастся ли аборигену отстоять территорию и изгнать пришельца, или же тот окажется сильнее, и хозяину здешних мест придется подыскивать себе другое место жительства. И, хотя работягам по большому счету было наплевать, кто из вечно грязных и дурно пахнущих людишек, будет собирать бутылки и допивать остатки пива, но они всегда ставили на своего.
Коренной обитатель пер напролом, в большинстве случаев заставляя ретироваться оппонента, не прибегая ко второй стадии убеждения. Но нередки были случаи, когда пришлый собиратель проявлял твердолобое непонимание, начинал кричать, кривляться, и играть на публику. Это было роковой ошибкой. Наблюдающая за стычкой публика просто будет с интересом наблюдать за тем, как два опустившихся маргинала начнут выяснять отношения. Своим непониманием, пришелец рисковал всерьез разозлить человека, на чьей территории решил промышлять. Но отступать поздно, взаимные претензии, озвученные современным матерным языком, очень скоро перерастали в рукоприкладство. В итоге обнаглевший чужак обращался в бегство, оставляя на месте схватки баул с бутылками, в качестве компенсации победителю за причиненный моральный ущерб.
Но случалось, что пришелец оказывался не только наглее, но и сильнее аборигена,
Но долго чувствовать себя хозяином ему не приходилось. Изгнанный бомж и не думал отсиживаться где-нибудь в кустах, почесывая отбитые в драке бока, ожидая, когда соперник, затарится под завязку и уберется прочь. К тому времени, когда празднующий победу чужак начинал наполнять вторую сумку стеклянной валютой, изгнанный бомж, спешил обратно. И не один. На разборку с наглецом спешили его приятели, с которыми за выпивкой и бесконечными разговорами, он проводил хмельные вечера, прежде чем удалиться в свое логово спать.
Таков закон. Охранять общую территорию от чужаков. Если хозяин территории подвергшейся вторжению не мог в одиночку справиться с проблемой, на помощь ему обязательно приходили остальные, бросив все свои дела. Если, заслышав зов собрата, кто-нибудь игнорировал его, то такой человек исключался из членов стаи, и изгонялся. Становиться изгоем никому не хотелось, ведь они относились к привилегированной части маргинальского племени. Им жилось гораздо лучше, чем коллегам, обитающим в шумном и суетливом муравейнике высотных домов, где гораздо труднее добывать средства к существованию.
Время от времени, самые настойчивые предпринимали попытки перебраться поближе к заводским проходным, с ларьками и множеством рабочего люда, круглый год поглощающим пиво в огромных количествах. В подавляющем большинстве случаев, попытки влиться в компанию тамошних бомжей, были безрезультатны. В лучшем случае они изгонялись с чужой территории, в худшем, рисковали быть не только изгнанными, но и жестоко избитыми. Лишь в исключительном случае, когда участок одного из бомжей освобождался, в связи со смертью владельца, чужак, при определенном везении, мог рассчитывать занять вакантное место. Но подобное случалось крайне редко, раз в несколько лет, и нужно быть невероятно удачливым, чтобы использовать такой шанс. Оказаться там, в нужное время, приглянуться братству маргиналов, которое на сходке решало, брать, или не брать новичка в стаю.
Невероятная удача выпала на долю Лешего, когда он оказался, отлучен от дома и семьи, изгнан без права возвращения обратно. Помыкавшись, некоторое время по приятелям, таким же, спившимся типам, он понял, что никому не нужен. Он был нужен компании, когда имел доступ домой, тащил оттуда деньги, вещи и продукты, что пропивались в шумной компании. Но, бесконечно так продолжаться не могло, и после нескольких шумных домашних скандалов, с криками, битьем посуды, рукоприкладством, он был выдворен из дома, и лишен ключей. Детям было запрещено общаться с папашей, тем более открывать дверь, как бы слезно тот не просил его впустить. А чтобы не было повода для возвращения, вместе с ним из квартиры выдворялись его вещи, которых по причине многомесячного запоя осталось столько, что они легко уместились в пакете. После этого дверь захлопнулась, навсегда закрыв дорогу в привычный мир.
И вышел он в новый мир с пакетом барахла, которого едва хватило, чтобы выменять у старухи-старьевщицы, по совместительству подпольному производителю горячительного зелья, порцию самогона. А затем, в компании друзей-собутыльников, приняв на грудь, он хаял и материл семейку, посмевшую изгнать его из дома, обещая вернуться и навести порядок, показать этим сволочам, кто в доме хозяин.
Но вернуться домой ему так и не удалось. Не помогли ни мольбы, ни увещевания, ни угрозы. Жена и дети оставались, глухи к речам, которые были не больше, чем пустым сотрясением воздуха.