Семь ночей

Медведева Евсения

– Терпеть не могу петухов, – Гора тоже встал с дивана, накинул спортивную куртку. – Так, я скажу Морозову, чтобы помог Рустаму. Две головы всегда хорошо, а ты, если что, звони. Может, в город уедешь?

– Нет. Я никогда не убегаю от трудностей.

– Тогда и нам свисти, друг, – Каратик хлопнул меня по плечу и вышел следом за Горой. – Вместе побежим навстречу твоим неприятностям…

Когда друзья ушли, я осталась снова один. Наблюдал за тем, как Акишев пригнал ещё смену охраны, а собак спустили на свободный выгул. Всё правильно… Всё правильно…

Выключил

свет и пошёл на второй этаж. Толкнул дверь спальни, вступая в полную темноту. Крошка выключила ночник и уже спала… на моей кровати! Она лежала поверх одеяла, свернувшись в клубок, и обнимала себя руками.

Мог ли я уйти в любую другую из десяти свободных комнат?

Мог.

Мог ли я разбудить её и отправить к себе?

Мог.

Сделал ли так?

Нет…

Вместо этого я достал из шкафа ещё два одеяла, накрыл свою гостью и рухнул на кровать. Её красивое кукольное лицо освещал сребристый свет луны из окна, веки подрагивали, носик то и дело морщился, будто она сердилась в своем сне.

Леся… Она вспомнила? Интересно, а что ещё она вспомнила?

Это были последние мысли, перед тем как я забылся глубоким сном.

Не слышал шорохов. Не беспокоился, что позволил себе заснуть с абсолютно незнакомым человеком. И мне было спокойно…

… Мяу… Мяу…

Этот противный звук застрял где-то в ушах. Как назойливая муха, свербело где-то внутри, разрушая магическую тишину тревожного сна. Распахнул глаза и замер…

Крошка сидела в дальнем углу комнаты и играла с рыжим котёнком длинным шнурком своих штанов.

При дневном свете она казалась ещё меньше… Девочкой-подростком, которой подарили долгожданный шерстяной комок счастья.

– Леся, – тихо прошептал я. – Леся…

Но девчонка даже бровью не повела, а вздрогнула, лишь когда я приподнялся на кровати…

Глава 15

Крошка дёрнулась и прижалась к стене, а на лице её застыла печать испуга.

– Ты давно тут сидишь? – признаться, я ожидал, что она мне ответит, но вместо этого она лишь кивнула, шумно сглотнув слюну, будто та комом в горле застряла.

Ох… Эти огромные голубые глаза… На её милом личике они казались просто горными озёрами, в которых таилась глубь, тайна и жуткий страх. Наверное, я придурок, ведь даже если она ничего не помнит, то проснуться в тёмной бане незнакомого дома – то ещё незабываемое ощущение. А я от неё жду радости, что ли? Стоп… Имя-то она вспомнила, вот только не обернулась на него…

– Почему ты не пошла вниз?

Девчонка снова пожала плечами и опустила голову к котёнку, когда я поднялся с кровати. Странная… Оливье из парадоксов, ей Богу! Сидит у кровати незнакомца, но так натурально смущается при виде оголённого торса. Краснеет, как помидор, но ищет защиты… Лучше бы в себе разобрался, придурок… Сам-то?

– В доме ты можешь быть абсолютно спокойна, кроме Клары, Герберта и начальника службы безопасности,

с которым я тебя познакомлю, никто не войдёт. Кстати, этот ржавый усач нужду куда справляет?

Бинго! Девчонка улыбнулась и махнула в сторону коридора.

– Понятно… Скажу Кларе, чтобы все ковры в химчистку отправила.

– Нет-нет! – она встала на ноги, быстро подбежала и взяла меня за руку. Тянула с каким-то неожиданным упорством и остановилась только возле кошачьего лотка. – Вот.

Она не говорила, не хрипела и не шептала… Звуки, которые она издавала, больше походили на шелест листвы в весенней роще.

– Я понял. Могла бы просто сказать, а не тащить меня к нужнику, – аккуратно вынул руку из её стальной хватки и, развернувшись, отправился в душ. Надеялся, что она пойдёт вниз, но звук босых ног преследовали меня вплоть до двери в ванную.

Врубил душ, скинул одежду на пол и встал под ледяной поток. Мысли хаотичным фейерверком сплетались с воспоминаниями вчерашнего вечера, то запуская гнев, то притупляя его… Злился, что методом тыка понял всю уязвимость своего дома, но тут же успокаивался, понимая, что теперь чётко знаю, что делать дальше.

Когда я вышел в комнату, то немного удивился, что кровать была заправлена, разбросанная с вечера одежда аккуратно висела на спинке кресла, а Леся сидела на широком подоконнике и смотрела в окно.

– Значит, тебя Леся зовут? – вошёл в гардеробную и надел спортивный костюм.

«Мне просто приснилось. Кто-то кричал это имя».

Девчонка уже ждала меня у двери с блокнотом в руках.

– Значит, я могу тебя так называть?

«Уж лучше так, чем Крошка и Девка. Я всё слышала».

– Прости, но на одежде не было бирки с твоим именем, – сел за рабочий стол, включил телефон и ноутбук, чтобы проверить почту.

«Вчера кто-то светил в окно, и я испугалась».

– Я так и понял. Ты говорить до сих пор не можешь?

«Очень больно».

– Скажи Герберту, как приедет. Пусть скорректирует лечение.

«Мне уйти?» – Леся стояла в шаге от меня и то и дело подсовывала под нос блокнот. Как ни странно, но когда она была на виду, мне было спокойно. Да, тело до сих пор помнило вчерашнее смятение и неуместные ощущения, но всё же пусть лучше на глазах. Я в её стиле махнул головой, чтобы она сама определилась, что делать, и вновь сделал вид, что занят чтением бестолковой отписки от юриста.

«Я подожду», – вновь мелькнуло перед глазами, а за спиной послышался шорох. В хромированной настольной лампе отражался её силуэт. Грустный… Поникший… Чёрт! Да что в ней такого-то? Что? Две руки, две ноги, волосы, как первый ноябрьский снег, почти прозрачные, отливающие инеем. Личико как с картинки? Так я на своём веку повидал этих мосек столько, что иммунитет на всю жизнь вперёд выработался. Не трогают меня больше эти клишированные прелести. Нееет… В ней что-то другое…

– Ты голодна? – не стал поворачиваться, продолжая украдкой подсматривать за ней, как школьник.