Семь миров. Импульс
Шрифт:
Сквозь свой прозрачный плен Марсий мог разглядеть ее внутреннее пространство. Пирамида была огромной, убегала высоко вверх и на вершине заканчивалась сияющим прозрачным наконечником, через который пробивались лучи Оникса. К конусу с ним сходились все орнаментальные лучи пола и стен.
Никогда еще тулонец не находился один на один с таким большим пространством. С тревогой он стал разглядывать надписи на поверхностях. Все они состояли из многогранников и для него были непонятны. Древней крамовской письменности Марсий не знал. Ей пользовались только для
В зал стали заходить крамы. Не проходя глубоко внутрь, они выстраивались прямо возле стен. Облачены они были в балахоны и совсем не походили на солдат, скорее, это были жрецы.
Они соединились вокруг него в живой квадрат и затянули нараспев странный долгий мотив. Завершив его, крамы рухнули на колени, вытянув по направлению к Марсию свои длинные тонкие руки. Это было уже чересчур. Марсий не понимал, что происходит. С ним вели себя либо как с божеством, либо как с жертвой, которую планировали заколоть в угоду богам. Но крамы не поклоняются тулонским воинам, они не чествуют их, а убивают, холодно и жестоко, обычно в бою.
Марсий встал в полный рост и сложил на груди руки. Происходящее было ему отвратительно, и уже вскоре это ощущение усугубилось тем, что один из них вышел из ряда и стал приближаться.
Это была девушка. Она шла с левого угла квадрата. За ней, перепрыгнув через головы крамовских шеренг, возник зверь, напоминавший собаку с золотыми рогами. Главная странность заключалась в том, что, судя по виду, существо было с Мури и относилась к породе химер. И то, что здесь, в сердце крамовского храма, мурийская химера шла на равных со жрицей, не поддавалось объяснению.
Дороговизна украшений девушки отличала ее от других, вероятно, она носила особый титул. Она шла так уверенно и быстро, словно спешила что-то сказать. Химера двигалась в ногу с ней.
Крамовка была слишком уверена в себе, слишком надменна. Она держала голову и спину очень ровно, слегка приподнимала нос и подбородок, при этом открыто улыбалась. На Тулоне столь широкая улыбка считалась неприличной, равно как и назойливый прямой взгляд. К счастью, все ее радушие уравновешивалось злым нравом зверя. Химера была стара. На ее шкуре было много шрамов, самый большой проходил через всю морду, она еле заметно прихрамывала, и, в отличие от хозяйки, была хмурой и настороженной.
Крамовка подошла вплотную к стеклянному конусу и остановилась.
Девушка была красива по меркам Крамы: идеально ровная, темная кожа, симметричное лицо с игриво приподнятой левой бровью, глаза золотисто-карего цвета, пухлые губы, ухоженные гладкие волосы, аккуратно заплетенные в сотню кос, мерцающая серебряная диадема, создающая вокруг головы ореол из лучей. Она была стройна и светоносна, и казалось, у нее был шанс понравиться кому угодно, но Марсию весь ее вид, наряд и лицо были так неприятны, что он с трудом скрывал свои чувства.
Девушка смотрела на Марсия так, будто знала его тысячу лет. Марсий же был насторожен и скован. Его каменное лицо не выражало признаков беспокойства, но внутри все кипело. Ограниченное пространство конуса
– Добро пожаловать, – произнесла она, поклонившись.
Химера осторожно села рядом.
– Мое имя Атла Тида, я дочь верховного шамана Лана Тида. От имени моего отца и моего народа мы рады приветствовать Вас на нашей планете!
С этими словами люди из шеренг снова поклонились в его сторону.
Марсий не понимал, откуда взялся этот радушный тон. Она говорила с ним так, как будто он прилетел сюда по собственному желанию. Жрица старалась быть милой и гостеприимной, но старание это было наигранным и не произвело на Марсия желаемого эффекта. Он слишком хорошо знал подлую натуру красного мира и не верил ни улыбкам, ни словам. Девушка говорила на кристально чистом тулонском языке, но отвечать он взялся ей по-крамовски, только бы не осквернять слова родного языка, произнося их на вражеской планете.
– Моя планета отдала меня вам? – спросил Марсий.
– Твой друг отдал тебя нам! – ответила она.
Марсий все еще не понимал, что происходит.
– Зачем я вам? Для чего вы привезли меня сюда? – спросил Марсий.
– Мы лишь хотим помочь тебе исполнить твое предназначение, – ответила она.
Марсий с недоверием прищурил глаза и спросил:
– Почему вы хотите этого?
– Потому что от того, как быстро и насколько правильно ты его выполнишь, зависит благополучие нашего мира, – ответила она.
– Между моим предназначением и вашим благополучием нет ничего общего, – строго ответил он. – Более того, если выполнение моего предназначения приведет к вашему благополучию, я лучше буду бездействовать!
– Я понимаю, ты воспринимаешь нас как врагов, но… – начала было она говорить.
– Нет, – перебил он ее, – я не воспринимаю вас как врагов. Вы и есть мои враги! И я не желаю более разговаривать с вами!
Атла жаждала продолжать диалог, но от тулонца повеяло таким негативом, что она остановилась. Он словно выстроил невидимую стену вокруг себя. Он был наглухо закрыт и так встревожен, что девушка решила отступить. Этот человек не отдал бы ей то, что она хотела.
– Отныне ты принадлежишь нам! – сердито сказала она и отошла.
Крамовка скрылась из храма, вслед за ней исчезла и свита. Марсия оставили в полном неведении совсем одного.
Храм верховного шамана. Двое суток спустя.
Больше всего на свете Атла не любила ходить с отчетами к отцу, а тем более признаваться ему в собственных неудачах. Но в этот вечер долг обязывал ее повиниться перед Ланом Тидом в поражении. Она быстро ступала ногами по гладкой плитке. Вся надежда оставалась на Татиду, ее покровительницу. Только старуха могла успокоить ярость отца. Снизу, с городской площади, доносились звуки горна и барабанов. Вибрации от них шли по полу, сбивая девушку с мысли. Сделав три вдоха, собравшись, она остановилась перед входом.