Семь корон зверя
Шрифт:
– Конечно, сынок, никакая жена не присмотрит за тобой так, как родная мать, но мужчина должен иметь семью и детей. – Римма Львовна после появления Леры все чаще заводила матримониальные проповеди. – Я не имею в виду, что ты должен немедленно жениться, пусть девочка тоже закончит образование. Но ты можешь уже и сейчас высказаться о своих намерениях и планах на будущее.
– Вроде как застолбить участок? – Боренька не противоречил маме, только грустно шутил. Жениться или не жениться, ему было без разницы. Последние несколько лет он, словно автобус без мотора, катился по инерции в колее повседневных занятий, прекрасно осознавая, что дорога не может вечно идти под гору. И рано или поздно инерция исчерпает себя, и автобус навеки остановится. Но пока,
– Что за нелепые сравнения! Нельзя так говорить о важных вещах. – Но на самом деле он развеселил Римму Львовну. – И откуда только в твоей голове что берется? Я, например, никогда не могу сказать что-то смешное к месту. Но как тебе мое предложение?
– Никак. В смысле если Лера тебе подходит, то договор может быть подписан хоть завтра.
– Какой договор? – не поняла мама, довольная, однако, что сын доверяет ей выбор будущей спутницы жизни.
– Как какой? Брачный, разумеется. Я, такой-то, такой-то, обязуюсь жениться на девице такой-то, такой-то, а в случае невыполнения с меня будет взыскан штраф в размере... В каком размере, а, мам, чтобы вам с папой было не очень накладно?
– Ну, Боря, ну я же серьезно, а ты... – Римма Львовна развела руками, словно демонстрируя свою незащищенность перед его умственными упражнениями. Она поила Бореньку чаем в гостиной, нарочно пытаясь направить его мысли в уютное домашнее русло. И легкомыслие сына в ее планы никак не вписывалось.
Однако Боря поскучнел, желание подразнить мать пропало. Ушло как вода в песок.
– А если серьезно, мама, то лучше будет, я думаю, пригласить Леру к нам вместе с родителями. И невзначай узнать и их мнение на этот счет.
– Да какое у них может быть мнение? Насколько я знаю с твоих слов, люди они хоть и приличные, но до наших достатков им далеко. И сын у меня не наркоман, не пьяница, без пяти минут аспирант и перспективный. Пойди найди такого в наше время! – Но все же мама согласилась с его предложением. – Хотя ты прав, родителей пригласить нужно. А потом ты поговоришь с Лерой.
– Это без проблем, – постановил Боренька и спешно занял рот пирожным, чтобы не говорить уж более ничего.
Состоялось все, как и хотела Римма Львовна. Встреча на Эльбе прошла по-союзнически тепло. Родители Леры, оба преподаватели в платной школе-лицее, не только не были против, а даже были готовы отдать дочь замуж немедленно, плюнув на диплом и университет, но для приличия не возражали подождать.
Так вот и вышло, что в конце этого сумасшедшего года сдавший на «красные» пятерки госэкзамены и защитивший дипломную работу молодой аспирант Борис Семенович Фельдман и его официальная невеста Александра Куропаткина, она же Лера, очутились на солнечном сочинском пляже. В романтическом путешествии, оплаченном из щедрого кармана Фельдмана Семена Абрамовича, академика и консультанта. Гостиница «Жемчужина» все еще была в престиже, номер был «люкс», деньги на карманные расходы были представлены объемной пачкой, Лера была мило уравновешенна, настроение Бори было похоронное.
Дело было не в море, солнце и даже не в Лере. Ни то, ни другое, ни третье не играло роли в Бориных ипохондриях. А только получалось – один этап жизни он уже прошел, отшагал свою юность, отшагает и молодость. Без всякого толка. Будто в компьютерной игрушке перешел на следующий уровень, набрав призрачные очки и абстрактный опыт. То есть не набрав ничего. И то, что ждет его на следующих уровнях, Боря знает не хуже, чем многострадальную, поминаемую всуе таблицу Менделеева. Он будет аспирантом, потом кандидатом, потом профессором, а если очень постарается, то и академиком. По меньшей мере членом-корреспондентом. Будет читать лекции, брать взятки за экзамены и поступления и воровать научные идеи беззащитных ассистентов, потому что на саму науку ему давно уже плевать. А вот на то, как он, Боря Фельдман, проживет остаток своих дней до могилы, – нет. И прожить его он постарается
Ах, как бы все сложилось иначе, вознагради его Бог, черт, Демиург вечной, неисчерпаемой временем, жизнью. Он свернул бы горы, добился бы бессмертной славы, изжил бы ужас и скуку, сам стал бы подобен вечному, неугомонному двигателю. Испробовал бы добро и зло и выбрал бы добро, ибо бессмертный может позволить себе быть милосердным. Так он мечтал, но мечтал как фантазер, без надежды и веры, потому как был он человек науки и мир знал только как материальную, безжалостную гадость, а буддисты, магометане и даже лучшие из христианских философов все врут. Жизнь души после смерти тела – такая же сказка, как его фантазии, и никем и ничем не доказана. И оттого в ней нет для него утешения.
Однако мысли и настроения не мешали Бореньке каждый день выходить с Лерой на пляж, загорать, купаться, вступать в беседы с другими курортниками. Лера по большей части плескалась в море, Боря же принимал солнечные ванны на берегу. Так что они были вполне довольны друг другом и не пресыщались совместным времяпровождением. Когда хотели есть, шли в один из ресторанчиков на берегу, когда хотели любви, поднимались по обоюдному согласию в номер. Такая упрощенная жизнь отчасти успокаивала Борю.
Пока в один прекрасный день не появилась незнакомка. Прекрасная не прекрасная, но приятная, холеная и, безусловно, симпатичная. По незначительным нюансам одежды и взятому ею на пляж багажу Боря сделал вывод, что незнакомка не из числа гостиничных постоялиц, а местного происхождения. И видать, не из последних, если допущена на гостиничный пляж и облачена в умопомрачительный купальник, предмет завистливых взглядов его Леры, да и не ее одной. Однако незнакомка не долго оставалась незнакомой.
Устроившись, не без намеренного кокетства, на соседнем лежаке, незнакомка какое-то время листала блестящий журнал, потом отбросила его, сморщив носик в неудовольствии, и стала неторопливо оглядываться вокруг. Очевидно, потеющий на солнце Боренька приглянулся ей более других, как перспективный собеседник, и незнакомка окликнула его естественным пляжным вопросом:
– Молодой человек, не подскажете, который час?
Боря, конечно, подсказал. Потом сообщил любопытствующей незнакомке и иные сведения – давно ли он прибыл в Сочи и откуда. Затем естественным было и представиться друг другу.
– Борис. Можете для удобства называть меня просто Боря.
– Ирена. Лучше без сокращений.
– Не возражаю. Имя красивое. – Конечно, претенциозное и явно выдуманное, но Боря этого вслух не сказал. Да и какие на пляже могут быть имена? Смело называйся хоть Наполеоном, никто и не удивится.
Они разговорились. Правда, разглагольствовал по большей части Боря, собеседница его лишь задавала изредка вопросы и совершенно очаровательно вставляла «да» и «ну, конечно» в нужных местах. Лера поначалу обеспокоилась, что случалось с ней нечасто, и даже вылезла из моря, но вскоре вернулась в соленую стихию, успокоенная. Дамочки хлопотные и привередливые, а новая знакомая производила впечатление именно таковой, никогда не удерживали надолго Боренькиного внимания. Пусть краснобайствует перед ней, если хочет. Такая небось не побежит среди ночи добыть льда измученному жарой жениху.