Семь корон зверя
Шрифт:
На Иринкин постельный демарш Ян ничего не сказал и, видимо, не сильно-то и удивился. Но что-то из отношений их непоправимо сгинуло уже навсегда. Хотя Иринка не переставала любить своего милого лешего и, может быть, любила его даже больше, чем до своей глупой и жестокой выходки с Наталкиным сердечным дружком Стасиком. Но первый шаг на пути потерь был сделан, и остановить движение Иринка своей волей уже не могла. А смириться так и не захотела.
Глава 6
«МАКСИМКА»
Алтуфьевское шоссе заносило метелью, ничем не сдерживаемый боковой ветер рвал из рук руль тяжелой и неповоротливой машины. Но сдуть с дороги к обочине гробообразный
Пока Макс боролся с дорогой и с летящим в лобовое стекло снегом, Сашок насвистывал в такт «Русскому радио», откинувшись рядом на переднем сиденье. Подарочек для хозяина ангельски тихо «отдыхал» сзади, упакованный, в громадном багажнике джипа. Девчонка не шевелилась, видимо, все еще была без сознания. Издай она хоть единственный лишний звук, помимо сбивчивого дыхания, чуткие уши обоих тут же засекли бы непорядок.
– Ловко ты ее! «Диночка, помогите, вашей соседке у лифта стало плохо!» Во-о дуреха! Тут все дело в имени, я думаю. Скажи ты просто: «Девушка, откройте, помогите!», хрен бы она тебе открыла. – Сашок прикрутил радио, чтоб не мешало его рассуждениям. – А так, раз «Диночка», стало быть, свой, сосед, хоть и в лицо незнакомый. Всех в доме, поди, не упомнишь.
– Да уж, сосед! – хохотнул в ответ Макс. – А впрочем, теперь и сосед. Как думаешь, не замерзнет она у нас, в одной-то маечке?
– С чего бы? Там тепло. Не багажник, а однокомнатная квартира! А полноценное здоровье Диночке все равно более не пригодится.
– Оно так. Только Миша наверняка тут же захочет провести душевную беседу. Пока оттает, то да се.
– Да брось! Ты бедняжку так звезданул, что откачивать с полчаса придется.
– Для верности, для верности, – сам себе в оправдание увесисто сказал Макс, на мгновение оглянулся назад. – Нам шум ни к чему, а смирный пассажир лучше буйного... Все, Кольцевая. Теперь станем в левый ряд и пойдем. Смело можно дать сто – сто двадцать, хоть и пурга.
Девчонку сгрузили у своего особнячка. Тащить тело в большой дом не стали, от греха подальше. Из-за законной супруги хозяина. Машенька пусть уже и совсем своя, однако человечек тонкий и жалостливый, одним словом, не вамп. Оттого велено беречь и не допущать. Допрос же ночной их ноши – зрелище не для слабонервных. Юная хозяюшка, уж конечно, далеко не дура и о многом догадывается, а кое о чем и знает. Но знать и видеть собственными глазами, согласитесь, совсем, совсем разные вещи.
Милые други усадили в маленькой гостиной домика бесчувственную еще девчонку на стул, примотали руки и ноги широким хозяйственным скотчем. После чего Макс отправился докладывать, оставив Сашка в одиночестве приводить Дину в чувство при помощи банального опрыскивания ледяной водой из стакана.
Допрашивать вместе с Максом явились Миша и хозяин собственной персоной. Что было не вполне неожиданным. Хозяин и вообще-то с самого начала придавал этому хлипкому делу излишнее значение. И не так уж и нужен он был на ночном допросе, не дети ведь, профессионалы. Но, как догадывались его верные соратники, тут была задета рыцарская честь. Дело-то ведь не в том, что поперли, со стрельбой или без, по миру никто не пошел, с кураторами утрясли, ко всеобщему удовлетворению. Вот только рыцарская честь – она сродни бандитской. Один раз спустишь оборзевшему наглецу, глядишь, и нет уж ее, чести-то. А тут еще средь бела дня, на шарапа, без всякого уважения. В своей венгерской, прошлой земле придворный и начальственный рыцарь Янош за куда меньшие проступки, поди, выпускал обидчику кишки наружу.
Девчонка
– ...Значит, говоришь, брата не видела уже две недели? Откуда деньги взял – не поинтересовалась? – Миша задавал вопросы так, словно раскладывал свежевыстиранное крахмальное белье ровными рядами по полочкам. – Не поинтересовалась? Однако на улицу не выходишь, на курсах не появляешься. Стало быть, боишься. Чего же ты боишься, если ничегошеньки не знаешь?.. Начнешь кривляться или плакать, предупреждаю, будет больно.
– Я не знаю ничего. Правда-правда, дядечка. Мне брат велел сидеть тихо и не высовываться. Он чумной примчался, скалился. Вещи на ходу похватал и бегом вон. Только денег пачку кинул американских. Я сразу поняла – влип во что-то по самые помидоры... Не бейте, дядечка! – Девочка Дина взахлеб зарыдала, несмотря на недвусмысленную Мишину угрозу.
Бить девчонку никто и не собирался. Охота была о соплячку руки марать. Хозяин, злой как черт, только брезгливо процедил сквозь зубы:
– Саша, дай ей воды и побыстрее.
Сашок метнулся в ванную, набрал прямо из-под крана. Без разницы. Дина, всхлипывая, жадно стала глотать сырую воду, омерзительно пахнувшую хлоркой.
– Эх ты! Маломерка. Босота подворотная. Откуда вы только с братом такие взялись на нашу голову! – Сашок говорил хоть и обидно, но в то же время будто и с сожалением. Напоил девчонку из кружки, не нарочно облив ей спереди майку. Почти ласково провел рукой по ее свалявшимся соломенным волосам. – Дура ты, дура. Набитая... Все равно ведь расскажешь, куда ж ты денешься. Только намучаешься. Понимаешь, о чем я, дворняжка мокрохвостая?.. Понимаешь... А раз понимаешь, не молчи. Не доводи серьезных людей до греха.
– Я-а... я в ок-кно выглянула т-гда, там Лешкина машина внизу стояла. В нее Витька и се-ел. – Дина уже не плакала, только скулила и заикалась через слово.
– Какой Лешка? Фамилия, адрес? – четко, наотмашь, спрашивал Миша.
– Лешка Гаврилов. Из сто седьмой квартиры-ы. О-он крутой. Сидел за о-ограбление. В-вышел недавно.
Хозяин с Мишей переглянулись, отошли в сторону.
– Ну что ж, все более-менее ясно, – подытожил Миша. – Брата ее взяли как наводчика и для подстраховки. Девчонку его, Аверьянову Екатерину, что поломойничала у покойного племянника, грохнули еще до того, как пошли на дело. Может, тот же Лешка. Потому она и пропала. Что-то услышала случайно, проболталась своему Витьку, тот – дружкам. Выследить племянника по городу – плевое дело. Я думаю, не нас имели в виду. Грабанули первого, кто передал деньги... Отморозки. Витьку, тот еще подонок, на подружку было плевать. Да и на сестру, видимо, тоже. Иначе не кинул бы ее так.
– И оставил ей паленые деньги. Или совсем дурак, или совершенно был уверен в том, что его не найдут, – полувопросительно, но ни к кому не адресуясь, проговорил вполголоса Ян.
– Скорее, и то и другое. Мозгов у ребят маловато, а гонору много. Безбашенные совсем. Лютые и голодные. Таким иногда везет.
– Только не в этот раз, – тихо, но твердо сказал хозяин.
– Не в этот раз, – как эхо отозвался за ним «архангел».
Из совершенно уже серой от страха и готовой на все Дины «архангел», возвратившись, за несколько минут вытряс адреса всех мыслимых родственников и друзей, у которых могли бы найти пристанище удалые гоп-стопники. Потом заставил девчонку поведать в подробностях, скрупулезно-дотошных, биографию ее и ее брата Витьки, для восстановления полноты картины и поведенческого анализа удирающего, хватившего чужой кусок мяса волка или скорее всего шакала.