Семь колодцев
Шрифт:
Вера:
— В Москве Вениамин еще не разу не работал. «В Москве я отдыхаю», — любил говорить он. Мы открыли офис, напечатали рекламные буклеты и разослали их по домашним адресам руководителей московских фирм. Электронную базу с этими адресами Вениамин купил у одного депутата. Потом появился ты. На самом деле мы сразу поняли, что ты за фрукт, и принялись тебя разводить по полной программе. Когда стало ясно, что ты на меня запал, Вениамин потребовал, чтобы я взяла тебя в оборот.
Последнее время он меня подкладывал всем подряд — чиновникам, бандитам, коммерсантам. Да и сам трахался направо и налево.
— Получается, что все, что между нами было… — обиженно начал я.
— Нет! — Вера поспешила избавить меня от дурных предчувствий. — Ты мне очень понравился. С первого взгляда. Я сразу поняла, что ты хороший… Я решила тебя спровадить. Я грубила тебе. Я даже намекала… Я рассчитывала, что ты обидишься и обратишься в другое, нормальное агентство. Ведь их же миллион. Но ты оказался таким непонятливым!.. А когда мы стали с тобой встречаться, я уже совсем потерялась… Думаю, боже, что же делать?! Потом, когда время стало подходить, решила втайне от Вениамина поступить так, чтобы ты меня бросил… А заодно и передумал лететь на свой необитаемый остров… А этот побег в аэропорту? Куда еще дальше?.. Но ты, как упрямый баран… Может быть, я тебе и не рассказала бы все это. Не решилась бы. Ведь на кону моя жизнь. Но такого мужчину я еще никогда не встречала и такого секса у меня никогда еще не было…
— Ну вот за это спасибо! — с некоторым раздражением сказал я.
— Пожалуйста… Ну вот, в общем… Завтра, то есть уже сегодня, мы закрываемся. Вениамин набрал четыреста тысяч чистыми…
— И куда вы теперь?
— В Санкт-Петербург. Там уже арендовано помещение и вышла реклама в газетах. Вениамин говорит, что за нами по пятам идут и что пора завязывать. Это последнее дело. Он однажды по пьянке раскололся, что его конечная цель набрать три миллиона долларов и уехать в Испанию. Он и меня обещал с собой взять…
— Что же получается? — пробормотал я растерянно. — Мы вот так вот и расстанемся?
— Если ты насчет своих тридцати тысяч долларов, то можешь за них не волноваться. Я тебе их отдам из своих денег. Дай мне счет, я тебе в течение недели их перечислю. Только умоляю, не делай нам ничего плохого!
— Да при чем здесь деньги?! — разозлился я. — Если ты уж так просишь, я не буду ничего предпринимать. Прежде всего из-за высокой вероятности, что тебе это навредит. Хотя я был бы не прочь поставить точку на деятельности этого великого комбинатора… Я о нас с тобой!
— О нас? Но ведь все кончено. Разве можно что-то изменить? Я пойду своей дорогой, ты — своей!
— Почему? Разве не от нас зависит…
— Брось! — Вера налила водки в бокал и залпом опрокинула. — Не разыгрывай великодушного рыцаря. Ты же умный практичный человек. А я — грязная шлюха и мошенница. И старовата для тебя. Ты видный мужик с толстым кошельком и большим членом. Найдешь себе чистую наивную девочку, она родит тебе ребенка. Будешь кормить ее в грузинском ресторане черной икрой, а по праздникам она будет давать тебе в попочку. Чего тебе еще надо?
… Часа через два мы с Верой прощались. Я уже еле стоял на ногах — был сильно пьян и хотел спать. И все же мы трахнулись на прощанье прямо в прихожей, причем она так стонала, помогая
Догнать ее, вернуть?! Но зачем?! Что я могу изменить?! И нужно ли это?
Пусть все течет, как течет…
Вот и все, что было! Моя маленькая Вера покинула меня навсегда!
без номера
Ты доволен своей жизнью?
Ты считаешь, что у тебя все хорошо?
Глупый невежда!
Ты все потерял.
Пока ты приобретал материальное, ты растрачивал духовное.
Теперь ты пуст, как смятая банка пива под ногой. Вспомни себя молодым.
Твои желания были честными, понятия — правильными и поступки — добрыми.
Ты был красив не только в зеркале, ты был интересен своим внутренним содержанием.
Ты читал мудрые книги, ты мыслил глубоко и чисто.
Теперь же ты отупел, ты предаешься нравственному и физическому разврату.
Разговоры твои тоскливы, а поступки отвратительны.
Ты живешь во имя вещей.
И ради них готов на все.
Ты утратил самое главное: ты перестал любить добро и правду!
Весь окружающий мир, увы, омерзительный, — для тебя естественен, как воздух или вода.
Ты принял этот мир и считаешь себя неотъемлемой и гармоничной его частью.
Правда?
Неужели ты думаешь, что потери бывают только вещественные?
Ты заблудился, но не понимаешь этого.
А ведь было время, когда ты боялся только одного — как бы не перестать правильно мыслить, говорить и поступать.
ТЫ САМ СЕБЯ ОБОКРАЛ!
44
Рассказ Вовочки был настолько удивителен, что я было усомнился в правдивости его слов, если бы не знал, что мой незатейливый друг не способен так изощренно лгать. Я тут же забыл о своей предстоящей поездке, приготовил чай, достал торт, и мы с ним протрепались до трех часов утра.
Сегодня, придя с работы, Вовочка застал своего отца сидящим у телефона с кривым лицом в какой-то странной раздраженно-устало-очумелой прострации. Сам телефон был отключен. Вовочка поинтересовался, что случилось и почему телефонный аппарат не присоединен к розетке. Выяснилось, что примерно в десять утра раздался звонок и какая-то женщина попросила Володю. Отец ответил, что он на работе и что застать его дома можно только вечером. Женщина заметно огорчилась и сказала, что обязательно потом перезвонит, а также задала очень странный вопрос: не звонил ли Володе кто-нибудь еще?
Вскоре позвонила другая женщина, потом еще, еще, еще. Все они спрашивали «Володю» и очень расстраивались, когда узнавали, что не могут немедленно с ним поговорить. Сначала отец Вовочки разговаривал вежливо, потом стал браниться, посылать куда подальше, швырять трубку и, наконец, часам к четырем дня, когда телефон накалился добела, отсоединил его, чтобы немного прийти в себя. Несколько раз он пробовал его включать, но сразу же раздавался телефонный звонок — на том конце провода нетерпеливо дышала в трубку очередная незнакомка, которая интересовалась Володей. Что-то невероятное! Разве такое может быть? Ведь его сын отнюдь не Казано-ва, чтобы его целыми днями разыскивали десятки женщин! Может, опять эти, как его… паранормальные явления? Барабашка?