Семь колодцев
Шрифт:
Когда Вовочка через неделю пришел в себя и понял, что произошло, он чудовищно расстроился.
— Больше всего, бля, мне жалко даже не Аню, а ее сына. Ведь он уже ко мне так привязался, даже стал называть меня «папкой»!
Он пустил скупую трезвую слезу.
— Гнида ты! — успокоил я Вовочку.
— Точно, гнида! — с глубокомысленной задумчивостью согласился он.
79
Славик поведал мне, что с тех пор, как Веру Александровну (Веру) назначили
Сначала кто-то стал распускать слухи, что я собираюсь продать все права на Никробрил-продукт, а всех сотрудников уволить. Потом нескольких ведущих специалистов обвинили в связях с конкурентами и по-тихому уволили. (Я вспомнил, что лично распорядился выкинуть их взашей, когда получил от Валентина Федоровича информацию об их несанкционированных контактах с известными полугангстерскими бизнес-структурами.)
После этого все стали друг друга подозревать, всего опасаться. Кругом недоверие, слежка. Да и загадочная история с исчезновением старого главного бухгалтера тоже никого не вдохновляла.
Поползли интриги. Некогда сплоченный, веселый, захваченный одной общей идеей коллектив вдруг стал распадаться на пугливые, шушукающиеся по углам группки. Теперь, вместо того чтобы заниматься Никроб-рил-продуктом, менеджеры целыми днями сплетничали и писали отчеты на имя начальника службы безопасности.
Некоторые спешно уволились, несмотря на баснословные зарплаты.
Когда я отъезжал в командировки, в офисе неизменно появлялся Валентин Федорович. Он занимал мой кабинет и по очереди вызывал всех работников. С каждым беседовал часа по два. Люди выходили молчаливые, подавленные. Собственно, я знал, что Валентин Федорович проводит собеседования, выясняя, с его слов, благонадежность каждого, но о чем конкретно шли разговоры, я не знал.
Вот и Славика позвали. Доволен ли он работой? Как он относится к руководству? Кто, что и про кого говорит? Слава не дал себя завербовать, прикинулся «полным компьютерным шизой» и целый час «нес такую пургу», что Валентин Федорович даже не дослушал, только раздраженно махнул рукой: «Ладно, иди! Если что-то услышишь интересное, немедленно мне сообщи! Да, о нашем разговоре никому ни слова!»
Слава работал по особому своему графику. Он приходил в офис обычно часам к одиннадцати утра и уходил за полночь.
Однажды, это было месяц назад, часов в десять вечера он шел по коридору из туалета с вымытой посудой в руках и услышал голоса, которые раздавались из комнаты бухгалтерии. Ему стало любопытно, поскольку ранее никто, кроме него, так поздно на работе не засиживался. Он прислушался.
— Мы еще не совсем готовы, — сказал голос, явно принадлежащий Валентину Федоровичу. — С рязанским заводом осталась пара штрихов, и в Санкт-Петербурге директор, этот, как его, — Алексей еще артачится. Но мы уже подобрали
— Но больше нельзя тянуть! — нервозно отвечала Вера. — Он в любой момент может попросить банковские книги, и все сразу выяснится. Что тогда? Он меня убьет!
— Херня это все. Попросит документы, скажешь: в налоговую отвезла, на проверку. Изготовим за пару дней фальшивку, и отнесешь ему. Он по-любому ничего не заметит — он уже давно ничего не замечает, кроме собственного величия. Так что терпи, казак…
Славик машинально хлюпнул носом, и за дверью замолчали.
— Что вы с ним сделаете? — возобновила разговор Вера. — Вы же обещали!
— Опять ты за свое! — рассердился Валентин Федорович. — Обещал, значит, сдержу слово. Пусть живет. Все равно он ничем не сможет нам навредить. Просто разденем его и разуем. И по миру пустим! И хватит об этом!
Долгое молчание.
— Деньги все перевела, о которых шла речь? — строго спросил Валентин Федорович.
— Все, — кротко отвечала Вера.
— Хорошо… Сегодня поедем к тебе или ко мне?
— Лучше к вам. Ночью он должен вернуться в Москву и может с вокзала ко мне заехать. А так я скажу ему, что ночевала у подруги в Ясеневе.
— Договорились. Собирайся. Убери эти бумаги в сейф, а лучше возьми с собой…
Слава опять шмыгнул носом, очень громко, и на этот раз услышал шаги, приближающиеся к двери. Он было рванул к себе в комнату, но тут чашка наверху горки посуды соскользнула вниз и с шумом шлепнулась об пол, брызнув в стороны осколками.
Валентин Федорович уже стоял рядом.
— Ты что здесь делаешь? — сурово спросил он.
— Ну, как что? Работаю! — непонимающе ответил Славик.
— Ты слышал, о чем мы сейчас говорили?
— Нет, — еще больше удивился программист. — Я просто шел по коридору и уронил вот…
Валентин Федорович немного успокоился и все же добавил:
— Кто вообще разрешил тебе работать после семи? Я с этим разберусь! Иди!
После этой истории Слава хотел уволиться от греха подальше — его давно звали друзья, раскрутившие неплохой интернет-магазин, но одно из его самых сильных качеств было во что бы то ни стало доводить все до конца, и он никак не мог бросить свой новый проект, над которым бился вот уже восемь месяцев.
— Ну, а сегодня утром, — подобрался к концу своего рассказа Славик, — Валентин Федорович попросил всех собраться в холле и объявил, что вы, Александр Владимирович, продали свою фирму некой корпорации… Ну, что директором теперь назначен он — Валентин Федорович… Потом он зачитал список тех, кто уволен с сегодняшнего дня. В нем был и я. Нам дали пять минут. В присутствии охранника я собрал вещи, меня тут же рассчитали в бухгалтерии и выпроводили на улицу…
Славик почти плакал. Мне стало его очень жалко.