Семь кило баксов
Шрифт:
Зарплату Полине он определил в двести восемьдесят кипрских фунтов в месяц, что в более привычной для Полины системе координат составляло приблизительно пятьсот пятьдесят американских долларов. Из этой суммы сто фунтов в месяц Полина должна была отдать за снятую неподалеку от места работы однокомнатную квартиру, называемую здесь «студио», и около двух сотен у нее после этих выплат оставалось. Это были первые деньги в ее жизни, которые она зарабатывала самостоятельно.
На работу она приходила к восьми утра и работала до шести вечера. На обеденный перерыв их магазин
Русские сюда действительно заходили нередко. Соотечественников Полина вычисляла мгновенно. Ее задачей было помочь в выборе покупки. Она подходила к потенциальным покупателям и с улыбкой предлагала на русском свою помощь.
– Я могу вам чем-то помочь?
Ответная улыбка и одновременно настороженность во взгляде. Полина уже обратила внимание на эту особенность в общении с соотечественниками: иностранцам наши улыбались чаще. Вот если Стефания подходила первой, то ей навстречу – вежливая улыбка, а во взгляде – готовность воспользоваться предлагаемой помощью. Тут, заслышав знакомую речь, подключалась Полина, и покупательница, определив в ней русскую, гасила улыбку на своем лице, будто тем самым устанавливая дистанцию.
– Мне что-нибудь для кухни оригинальненькое… Не посоветуете? А вы из России? Откуда? Из Москвы? Ой как интересно. Нет-нет, эта вышивка мне не подойдет. Слишком примитивно. Вы не находите? Я вот на Рождество была в Париже, видела там в одном магазинчике чудненький эстамп и не купила, теперь себя кляну. А здесь какое-то все простое, нет изящества… А вы давно тут живете? Ах, недавно. Ну и как вам Кипр? Я вот не в восторге, здесь скучно. Правда? А это что за ваза? Я, честно говоря, не верю, когда они пишут, что сделано на Кипре, что ручная работа… Из Китая, наверное, все это тянут, я почти уверена. А так этот Кипр – один к одному наш Сочи. Это люстра? Ну надо же. Тут они переборщили, по-моему. А почему вы сюда приехали? Работать? Ну и как вам работа? А платят много, если не секрет?
Покупали что-либо редко. Причем чаще с покупками уходили мужчины. Наверное, общение с Полиной на мужчин действовало соответствующим образом. Они улыбались Полине ласково, шутили – кто легко, а кто натужно, но и те и другие почти непременно спрашивали, как ее зовут, и еще – чем она занимается сегодня вечером. Полина с кроткой улыбкой отвечала, что как раз сегодня она со своим женихом-киприотом едет в горную деревню знакомиться с его родителями, и была она при этом столь естественна, что ей верили сразу же. С этой минуты на нее смотрели ласково и несколько покровительственно, пригласить на ужин в ресторан уже не пытались, и в таких случаях, как правило, что-нибудь покупали. Наверное, чтобы сделать Полине приятное в такой непростой для нее день.
Но однажды в магазин Фидиаса зашел молодой парень – в джинсах и футболке, с якобы небрежной, растрепанной ветром прической, искусственная небрежность которой, как знала Полина, обходится где-нибудь в московском парикмахерском салоне как
Стефания поспешила ему навстречу, перебросилась парой фраз, обернулась и позвала:
– Полина!
Значит, это русский. А Полина не признала его за своего. Думала, что он откуда-нибудь из Англий-Скандинавий.
Подошла, сказала по-русски:
– Здравствуйте!
– Здравствуйте! – отозвался он с дружелюбием во взгляде. – Вас действительно зовут Полина?
– Да.
– У меня сестра Полина, – сообщил он.
Она было улыбнулась ему дежурной улыбкой, но вдруг почувствовала, что между ними нет дистанции, он этой дистанции не выдерживал, и они были наравне, будто хороший знакомый зашел к Полине, чтобы просто поболтать о том о сем, поскольку давно не виделись.
– Мне говорили, здесь какие-то часы… Такие, обрамленные камнем…
– Да-да, – кивнула Полина. – Сюда, пожалуйста.
Она при этом почему-то опустила глаза, чего за ней не замечалось прежде, и направилась в дальний угол зала, увлекая покупателя за собой.
– Вот здесь.
– Ну надо же, – сказал он, с сомнением разглядывая выставленные на полке часы.
Взял одни, другие, повертел в руках, но поставил на место. Руки у него были сильные, Полина обратила внимание. Ей не нравились мужские руки с тонкими изнеженными пальцами.
– Я думал, будет что-то побольше, – признался он, виновато улыбаясь. – Мне бы такое, знаете, помассивнее. Подарок должен быть настоящим.
А настоящий подарок – это большой подарок. Вряд ли он сам так считал. Наверное, так считал человек, которому подарок предназначался.
– Обычно часы стараются не дарить, – сказала Полина. – Вы кому подбираете подарок? Мужчине? Женщине?
– Мужчине.
– Давайте я покажу вам, что у нас есть…
Полина повернулась, при этом зацепила одну из ваз, та упала и превратилась в россыпь осколков. Сто фунтов. Треть Полининой зарплаты.
– Ох! – только и сказала она, даже еще не успев испугаться.
На покупателя случившееся не произвело впечатления.
– Представляете, – сказал он, – это я ее зацепил. Придется платить.
Он лгал, когда говорил, что виноват. Просто он выручал Полину.
– Нет-нет! – замотала она головой.
Хотя и была раздосадована, но платить за нее – нет уж, увольте.
– Я заплачу за вазу…
– Это я разбила!
– И эту вот тоже?
Он вдруг легким небрежным движением сбросил на пол еще одну вазу. Восемьдесят фунтов. И уже протянул руку к следующей. При этом выражение лица у него было такое беззаботно-веселое, будто ничего особенного не происходило.
Привлеченный шумом, прибежал растревоженный Фидиас. К его появлению покупатель уже стоял с распахнутым бумажником и с готовностью за все заплатить. Полина стояла ни жива ни мертва. В такой нелепой ситуации она оказалась впервые в жизни. Покупатель протянул Фидиасу свою кредитную карту и со смущенной улыбкой показал на рассыпанные на полу осколки двух ваз.