Семь кабинок
Шрифт:
А перед мысленным взором Штриха вновь возникли родители Ринго. Вот они, заплаканные и осунувшиеся, входят в помещение морга для опознания. Всюду стоят каталки с телами, накрытыми белой прорезиненной тканью, в нос ударяет запах формалина. Худой сотрудник с таким бледным лицом, словно сам он – оживший покойник, подводит их к одной из каталок. Отец открывает флакон с нашатырным спиртом и, обмакнув им ватный тампон, держит наготове. Мать начинает трясти от холода и страха. Сотрудник морга откидывает ткань с верхней части тела мертвеца, и они видят бледное, посиневшее, как у недокормленного цыпленка в супермаркете, тело сына, с впалыми щеками и огромными синяками вокруг глаз. Как сквозь сон они слышат, что сыну, видимо, очень нужны были деньги на дозу, а потому он подписал договор с одним медицинским институтом, и теперь на его трупе студенты будут изучать болезни, поражающие
Шизофренические бредни Штриха прервал Алексей:
– Вы же говорили, что он умер…
Только теперь Штрих осознал, что во рту у него незажженная сигарета, а в зажигалке кончился бензин.
Олег чувствовал себя препогано. Парень, которому даже негде было по-человечески ширнуться, валялся теперь еще и простреленный.
– Ну, я думал, что он умер. Он так лежал и…
– Охренеть! Вот дебил, ты всегда в людей стреляешь, если тебя очень попросят? – Котенок просто вскипела от негодования. Этот придурок даже не удостоверился, что мальчик мертв.
Олег никогда не терпел оскорблений от кого бы то ни было, а эта малолетняя стерва выводила его из себя как никто другой.
Размахнувшись, он со всей силы влепил Котенку пощечину, так что та отлетела и, если бы не Алексей, вовремя ее поймавший, обязательно бы грохнулась на пол.
– Ты сейчас договоришься! Ты, туалетная развратница! Живо оба забились в тот угол, и чтоб я вас не слышал! Быстро! Иначе я за себя не ручаюсь. Мне, вашу мать, уже терять нечего!
Алеша и Котенок испуганно попятились в дальний угол туалета, проклиная день, когда им вообще пришла в голову мысль устраивать здесь интимные свидания.
Штрих, которому надоело слушать бессмысленные пререкания, молча направился прямиком в злосчастную кабинку.
Черт, да где же он!?
– Так ты актер? – Виктор Павлович пытался скрыть раздражение. Его уже задолбало стоять перед клубом, словно он какой-то придурок, не прошедший фейс-контроль.
– Есть немного. – Слива нервничал еще больше, чем его собеседник.
– И где ты снимался?
– Ну…
Несколько месяцев назад Слива приобщился к той касте людей, члены которой с дебильной улыбкой то стоят, глядя куда-то вдаль, то сидят за столом, изображая счастливую семейную жизнь. Еще они сидят на пикнике с друзьями или нежатся под лучами солнца, едут в машине, надевают колготки, примеряют одежду, занимаются спортом, хватаются за голову, просыпаются, лечатся от простуды, знакомятся, расстаются, попадают в дурацкие ситуации, что-то едят, пьют, наливают, выливают, натирают, кричат, сочувствуют, разговаривают, читают, сидят с отрешенным видом и даже тонут. В общем, пытаются быть похожими на нормальных людей. Каста, о которой я веду речь, – те, кто занят в телерекламе, и ее представители каждый день пытаются что-нибудь нам всучить. Как свидетели Иеговы, которые вечно норовят сунуть вам в руку одну из своих брошюрок, а то и навязать на улице разговор по душам.
Телевизионная реклама врывается в нашу жизнь, как только мы нажимаем на кнопку пульта. Но поскольку мы, как тараканы, которых травят не одну сотню лет, выработали к рекламе иммунитет и научились ее почти не воспринимать, с каждым годом те, кто ее делает, становятся все изощренней, подключая к созданию рекламы еще и психологов. По сути, современная реклама – это короткометражный сеанс психоанализа. Если в итоге люди бросаются покупать рекламируемый товар, значит, дела обстоят отлично: подопытные кролики ведут себя как надо.
Я все жду, когда нам покажут что-нибудь вроде такой мини-истории: похороны, хорошо одетые люди смотрят, как двое рабочих в чистенькой униформе опускают в свежевырытую могилу гроб, а возле прохаживается официант, предлагая родственникам выпить хорошей водки, и у всех на лицах умиление. И голос за кадром: «Даже печальное событие не огорчит вас. «Иванов и Ко . Ритуальные
– Не тяни, где ты снимался?
– В рекламе сливочного масла «Мr. Маслов», там жутко толстый парень ест бутерброды с маслом, а второй всячески пытается у него масло украсть.
– А, помню, но ты вроде не похож на того, который масло воровал.
– Да я был толстяком.
– На сколько же ты похудел? Кило на сто?
– Это грим. А на одежду нашили какие-то подушки, для объема, поэтому меня трудно узнать.
– Хм… так это был твой звездный час?
– Пока что да. Но я очень надеюсь, что настоящий звездный час еще наступит. Через три часа у меня пробы. Я могу получить главную роль в фильме.
– Ну, удачи!
Виктор Павлович и понятия не имел, что для актера значат пробы на главную роль. Это те полчаса, которые могут перевернуть жизнь.
Последние полгода Слива только и делал, что бездарно простаивал в массовках. Иногда удавалось пробиться в крошечные эпизоды, где самый сложный текст в его исполнении звучал примерно так: «Пройдите за мной», «Хотите, я помою вам машину?», «Кажется, вы уронили мелочь. Нет, что вы! Я не прошу милостыню!». Но иногда мелькал и лучик света, пробившись сквозь свинцовые тучи массовочной рутины. Его агент раздобыла ему роль в фильме. Когда Слива узнал, что, если утвердят, ему придется сыграть педика, он наотрез отказался, но потом, опомнившись, пересилил себя и пришел на пробы. И что же? Ему отказали, едва он переступил порог. «У вас типаж натурала, не гея», – сказала помощник режиссера. Через месяц агент снова предложила ему попробоваться, и снова это была роль представителя сексуального меньшинства (хотя Сливе с некоторых пор стало казаться, что большинства). Слива взорвался. Он решил, что агент издевается над ним, но та произнесла великую фразу: «Сотни парней счастливы будут изображать гомиков, лишь бы засветиться на экране, и только единицам представляется такой шанс». Эта фраза поставила Сливу на место. К пробам он подготовился серьезно. Надел обтягивающие штаны и футболку. Маминой тушью накрасил ресницы и нанес на губы блеск. Он даже побывал в гей-клубе, чтобы изучить манеры геев и жестикуляцию. Но не учел, что от дома до студии нужно пересечь полгорода. На улице на него косились девушки, старушки вслед плевались, а несколько бритоголовых натуралов чуть не вломили ему по полной, славу богу, Слива быстро бегал. Можно себе представить, как он себя чувствовал, когда ему снова отказали. И как он проклинал себя за то, что не похож на гея.
И вот теперь ему представился уникальный шанс сыграть главного героя, да еще и с классической сексуальной ориентацией.
Прежде чем получить роль, многие из будущих звезд Голливуда буквально бились лбами о дверные косяки студий, спотыкались и падали, распластавшись перед режиссером, только для того, чтобы на них обратили внимание и хотя бы пригласили на пробы. И каждый из тех, кто пробился, никогда не забудет свой первый звездный фильм. Эван Мак Грегор прозябал бы в старой доброй Англии, а не почивал в звездно-полосатой тени, если бы не «На игле». Переломным в карьере этот фильм стал также для Джонни Ли Миллера и Роберта Карлайла. Кто бы стал снимать Уму Турман в фильмах класса В, если бы не «Криминальное чтиво»? А Джон Траволта! Этот фильм буквально вытащил его из дерьма. Или возьмите Тима Рота, прогремевшего в «Бешеных псах», Киану Ривза после «Скорости», Джейсона Стэтома после «Большого куша», Тома Круза после «Рискованного бизнеса», Орландо Блума после «Братства кольца», Уилла Смита после «Плохих парней», Джоша Хартнетта после «Пёрл Харбора», Леонардо Ди Каприо после «Ромео и Джульетты», Николаса Кейджа после «Покидая Лас-Вегас». Если бы не «Пятый элемент», вернувший в кино Милу Йовович, никто не предложил бы ей рекламировать помаду для L’OREAL, а уж тем более сняться в «Жанне Д’Арк», «Обители зла» и «Ультрафиолете». Все эти звезды, снявшись в одном таком фильме, схватили птицу удачи за яйца так крепко, что она аж вспотела. Так что можно себе представить, какие надежды возлагал на очередные пробы Слива. А что ему оставалось делать?..
Штрих, осторожно отодвинув тело Ринго в сторону, с тщательностью слепца обшарил со всех сторон унитаз, не поленившись даже лечь на пол. Но снова ничего не нашел!
Когда Штрих распластался на полу, Олег сначала выжидательно смотрел на друга, а потом, не сдержавшись, заорал:
– Только не говори, что там ничего нет! Не говори мне сейчас такое!
Штрих тем временем поднялся и стал неторопливо отряхиваться:
– В таком случае я не знаю, что тебе сказать. Потому что там пусто.