Семь дней в мае

Нибел Флетчер

— Люблю, но помню, что он бывает чертовски опасным для женатого человека. — Он мысленно перенесся на два года назад. В тот вечер они начали с мартини и так и не прикоснулись к еде. Сегодня, обещал он себе, все будет совершенно по-другому.

— Мне со льдом, — сказал он, когда Шу направилась в кухню.

— О, да ты стареешь, Джигс!

«Да, в такой квартирке совсем не хочется думать о предотвращении государственного переворота и тому подобных вещах», — подумал Кейси.

Обстановка комнаты свидетельствовала о пестроте вкуса Шу. Висящая на стене большая полуабстрактная картина изображала двух черных быков с зелеными рогами на малиново-оранжевом

полосатом фоне, готовых кинуться друг на друга. На полу стоял торшер цвета слоновой кости с четырьмя оранжевыми абажурами, направленными в разные стороны. Даже кофейный столик — массивная, покрытая щербинами деревянная тумба, поддерживающая тяжелую стеклянную крышку, — имел необычные очертания. Ярко-оранжевая скатерть на обеденном столе гармонировала с переплетами книг в шкафах. Неужели эта комната действительно предназначена для жилья, удивлялся Кейси, а не для случайных любовных свиданий?

Графин, полный мартини, покрылся капельками влаги. Шу наполнила бокалы почти до краев и сразу же выпила свой до дна, закусив только крохотной маслиной. Они болтали и смеялись. Шу так и сыпала всякими историями, касавшимися, как она выразилась, ее «идиотской профессии»: о поведении начальства, о капризах организаторов передач, о скандальных случаях из жизни артистов. Им стало совсем легко друг с другом, как когда-то, два года назад.

А потом Шу замолчала и долго вглядывалась в лицо Кейси.

— Вот мы беседуем, полковник, как самые близкие друзья, — начала она. — Но женский инстинкт подсказывает мне, что ты пришел сюда совсем не ради моих прекрасных глаз. Я читаю это на твоем открытом, честном лице. Тебе нужно что-то другое. Ну, говори, в чем дело?

Кейси засмеялся. Доказательства были налицо: она уже выпила два бокала, а его бокал все еще стоял наполовину полный.

— Я знал, что ты рано или поздно разоблачишь меня, Шу, — сказал он. — Я приехал в Нью-Йорк, чтобы кое-что разузнать, и думал, что ты захочешь мне помочь. Но все это должно остаться между нами.

— Милый мой, — ответила она, — я не имею ни малейшего понятия ни о бомбах, ни о тех штучках, в которых люди носятся вокруг земли. А если ты один из этих контрразведчиков, то я, слава богу, не знакома ни с одним русским.

— Это политическое дело, Шу, — сказал Кейси. Он знал, что тут нужна осторожность, и заранее продумал все, что скажет ей. — Жизнь в Вашингтоне очень сложна, и иногда военным приходится выполнять задания, не имеющие ничего общего с пушками или ракетами.

— Это я хорошо знаю, золотце.

— Одним словом, я выполняю небольшое секретное поручение группы демократов, которые опасаются, что генерал Скотт, мой шеф, попытается выставить свою кандидатуру против президента Лимена на предстоящих через два года выборах.

— Ой как интересно! — Шу подвернула под себя ноги и подняла сигарету, словно дирижерскую палочку. — Спрашивай меня поскорее.

— Обещаешь, что весь наш разговор останется в тайне?

— Что за вопрос? На службе меня зовут Мисс Ни гугу. А мне давно хочется тайно участвовать в каком-нибудь политическом деле погрязнее.

Кейси распустил галстук и вертел недопитый бокал.

— Так вот, мы слышали, что генерал Скотт состоит в связи с твоей подругой Миллисент Сеньер. Помнишь, ты как-то нас знакомила?

— А, Милли, — с разочарованной гримасой протянула Шу. — Что же тут секретного? Они путаются бог знает с каких пор. Можешь объявить об этом в световой газете на Таймс-сквер десятифутовыми буквами, и никто не удивится.

— Может

быть, — согласился Кейси, — но не думаю, чтобы об их связи когда-нибудь писали в газетах. Во всяком случае, нам надо узнать более подробно об их отношениях… от тебя, если возможно.

— Кому это «нам»?

— Скажем, кое-кому из друзей президента.

— Ай-я-яй, — покачала головой Шу. — Значит, жизнь в Вашингтоне очень сложна, а? Днем ты работаешь для генерала Скотта, а ночью — против него.

— М-м… да, в некотором роде. Ну так как же?

— Я обожаю президента Лимена, и, по-моему, с ним поступают низко и несправедливо, особенно теперь, когда он старается избавить нас от этой ужасной бомбы. Правда, Джигс?

Кейси отпил из бокала и промолчал.

— Ну так вот. Милли и Джим Скотт путаются уже давно. Вначале у них была действительно горячая любовь. Я не знаю, как генерал относится к миссис Скотт, но он и вправду по уши влюбился в Милли. Она тоже почти полюбила его. Не думаю, чтобы Милли могла его по-настоящему полюбить, но, во всяком случае, она очень привязалась к нему. Она то и дело звонила мне, требовала, чтобы я поклялась держать все в тайне, и без умолку болтала о своем Джиме. Я встречала у нее генерала несколько раз. Должна признать, очень видный мужчина, хотя и не в моем вкусе.

— Как ты думаешь, Скотт не собирался разводиться? — перебил ее Кейси.

— Никогда, — решительно заявила Шу. — Да и Милли этого не хотела. Это весьма деловая женщина. Она без ума от своего журнала. Ей нравится, конечно, вся эта любовная романтика, но женитьба — нет! — Шу бросила на него быстрый взгляд поверх бокала. — Интересно, стану ли и я такой, Джигс?

— Нет, — сказал он, изображая строгого отца. — Мы вас женим, барышня. Ну, а Скотт и Милли все еще увлечены друг другом?

— Не совсем. Он, правда, звонит по телефону, а недели две назад приезжал сам, но в общем они поостыли. Милли говорит, он чем-то очень занят. Последний раз, говорила она, Скотт приезжал со своим адъютантом — его фамилия, кажется, Мердок, — и они просто воспользовались ее квартирой для каких-то своих военных дел. Ведь увлечениям всегда приходит конец, и, зная Милли, я даже удивляюсь, что это тянулось так долго. Я думаю, ей льстило, что она стала любовницей такого важного генерала.

Кейси разглядывал картину с двумя быками. «Почему зеленые рога?» — удивлялся он, думая в то же время обо всей этой любовной истории.

— Есть какие-нибудь доказательства их связи? — спросил он.

— Доказательства? Что ты имеешь в виду?

— Ну, какие-нибудь письменные доказательства.

Шу с притворным отвращением передернула плечами.

— Если ты думаешь, Джигс, что я унижусь до того, что стану красть для тебя любовные письма…

— Да я не о письмах, — возразил он, — и вовсе не хочу, чтобы ты что-нибудь крала. Но нет ли, скажем, фотографии с автографом, или подарка от Скотта, который подтверждался бы счетом из магазина, или еще чего-нибудь вроде этого?

— А-а… — Шу задумалась, потом захихикала. — Не знаю, следует ли рассказывать, но это так забавно. Милли, скажу тебе, — это тип. Она такая женственная и такая модница, и у нее такой тонкий вкус, но, бог мой, до чего же она жадна на деньги! Милли зарабатывает кучу денег, и в эту зиму, когда ей надо было составлять налоговую декларацию, она из кожи вон лезла, чтобы как-то уменьшить сумму своих доходов. Не знаю, посоветовал ли ей это адвокат, — не думаю, но она списала три тысячи долларов на угощение генерала Скотта за прошлый год.