Семь дней, семь ночей
Шрифт:
– Здравствуйте, – ответила Аня, не скрывая удивления. – А что Вы тут делаете?
– Я – еду в этой каюте, – спокойно ответила женщина, заходя вовнутрь и вынимая ключ из двери.
– Нет, – возразила Аня. – Это – моя каюта!
– Значит, мы с Вами – соседи, – спокойно отозвалась женщина, поднимая саквояж с пола.
– А обещали, что подселят, если не останется свободных мест. Неужели весь теплоход занят? – проворчала Аня, забираясь глубже на кровать и поджав под себя ноги.
– Возможно и не весь, – женщина подняла голову и внимательно посмотрела
«Куда уж удобнее», – хмыкнула про себя Аня и отвернулась к окну.
Мысли переключились на родителей:
«Вот ведь какие! Мало того, что насильно заставили меня ехать с ними, так я ещё должна целую неделю терпеть эту грымзу!»
Она скосила глаза в сторону соседки.
Та спокойно занималась своими делами.
Достала из саквояжа тапочки и переобулась. Зубную щётку и пасту отнесла в ванную комнату.
«Аккуратистка», – язвительно подумала Аня и снова отвернулась к окну.
– Вам какую полочку оставить? – соседка стояла около шкафа, держа в руках одежду.
– Без разницы, – равнодушно ответила Аня, не поворачивая головы.
– Тогда верхнюю, – спокойно ответила та, раскладывая свои вещи на полке. – Ну, вроде бы всё.
Женщина по-хозяйски оглядела свою половину каюты и села на кровать.
– Меня зовут Полина, – неожиданно сказала она. – Давайте знакомиться?
– Аня, – ответила девушка, продолжая смотреть в окно и перебирая закрученную в упругую спираль прядь своих каштановых волос.
– Очень приятно, Анюта!
Аня с удивлением посмотрела на неё. Чего ей приятно? Какая ей разница, как её зовут? Зовут и зовут.
– У Вас очень красивые волосы, – снова обратилась к ней Полина.
Но их только начавшийся разговор неожиданно прервал голос, громко раздавшийся из висевшего над кроватью радио:
«Уважаемые путешественники! Послушайте, пожалуйста, информацию. В 17:30 мы приглашаем вас на встречу с капитаном и командой нашего теплохода. Встречаемся в баре на верхней Солнечной палубе. А сейчас я немного расскажу вам о теплоходе, на котором мы с вами отправляемся в замечательный семидневный круиз.
Наше судно было построено в Чехословакии в 1975-м году. Длина его – 137,5 м, ширина – 16,7 м, осадка – 2,8 м. Одновременно на борту могут разместиться 321 пассажир…»
Вдруг в стенку около кровати Полины кто-то тихонько постучал. Она быстро встала и вышла из каюты.
Аня ногой задвинула под кровать свои кроссовки, открыла крышку чемодана и начала перекладывать из него вещи на верхнюю полку шкафа.
– Уважаемые путешественники! Приглашаем вас на ужин. Приятного аппетита!
Полина шла по коридору, держа в руках поднос с несколькими тарелками, накрытыми чистой накрахмаленной салфеткой.
Она пришла в ресторан немного пораньше остальных пассажиров, и Валентина Петровна, как и обещала, выдала ей ужин для
Полина подошла к двери соседней с ней каюты и открыла её.
Это была обычная двухместная каюта, но одна кровать была поднята вверх и защёлкнута с двух сторон на специальные щеколды. Таким образом, каюта трансформировалась в одноместную, и свободного места становилось намного больше. На настенной полочке лежали коробочка с тонометром и упаковки с медицинскими салфетками и лекарствами. Два флакончика с таблетками стояли на столике. Там же разместился небольшой графин с водой и маленький походный пластмассовый стаканчик.
Кроме этих лекарств и инвалидного кресла, занимавшего практически всё свободное место, ничего не говорило о том, что хозяин этой каюты серьёзно болен.
Альберт Гольберг сидел на своей кровати. На нём была светлая тенниска и такого же цвета лёгкие трикотажные спортивные брюки.
– Я принесла ужин, – сказала Полина, отодвигая флакончики с лекарствами и ставя поднос на столик.
– Благодарю тебя, Поля, – ответил тот и, опираясь на руки, подвинулся к столу.
– Идите на ужин, я сам справлюсь.
Полина достала из флакончика две маленькие таблетки и налила в стакан воды. Он выпил лекарство, и взял в руки вилку и нож.
Полина сняла салфетку и расставила удобнее тарелки на подносе.
– Приятного аппетита, господин Альберт! Я – скоро!
Тот согласно кивнул в ответ и приступил к еде.
Зал ресторана был полон. Играла лёгкая ненавязчивая музыка. Люди ужинали, знакомились, обсуждали планы на вечер.
Полина подошла в тот момент, когда официантка положила на стол остро отточенный карандаш и листочек, на котором было написано меню на следующий день. Каждый должен был выбрать себе из предлагаемого списка.
Женщина, сидящая с краю, длинным, накрашенным ярким лаком, ногтем поддела листок, пробежала его глазами и, скривив губы, поставила галочки напротив выбранных блюд.
– Позвольте, Вероника, – обратилась к ней Тамара, протянув руку за листочком.
– А мы с какой стороны начнём отсчёт, – не унималась Тамара. – Вы какой номер отметили?
– Четвёртый, – ответила та. – А что, это имеет какое-нибудь значение?
– Нет, нет, что Вы! – махнула рукой Тамара, заглядывая в листок. – Я просто хотела узнать, под каким номером нам отмечаться. Здесь же нет фамилий. Мы, значит, под номерами: первый, второй и третий. Олег, вот смотрите, вы что будете?
– Так, что у нас тут? – с довольным видом произнёс Олег, разглядывая меню. – Куриная лапша, борщ и харчо. Анечка, ты что будешь?
– Мне всё равно, – равнодушно ответила та, выковыривая из салата маленький кусочек ветчины.
– Ну, как может быть всё равно? – отец заглянул ей в лицо.
– Борщ, – безо всяких эмоций сказала Аня.
– Ну, вот, а говоришь, всё равно. – Олег победоносно взглянул на жену.
Та довольно кивнула головой, соглашаясь с ним.
– А на второе что будешь?