Семь дней до Мегиддо
Шрифт:
– Мы не нападали, – сказала хранитель. – Мое сочувствие хранителю и матери. Если они не успевают переработать тела, я могу прислать жниц.
Вот тут меня едва не стошнило. Они что, и впрямь жрут своих мертвецов?
– Не надо, – сказал я. – Хранитель сказала, что помощи не требуется. Только ответ.
Хранитель кивнула, как мне показалось – с огорчением.
– Тогда я пойду, – сказал я. – Спасибо за ответы, уважаемая хранитель. Мне надо передать их.
Дождь лил всё сильнее, и я понимал, что, несмотря на ветровку,
– Хорошо, – сказала хранитель. – Спасибо хранителю за информацию, мы увеличим охрану. Мое сочувствие и тебе, призванный.
Голос ее при этом оставался равнодушным. Что ж, я и не напрашивался.
– Да, мне очень жаль Гнездо, – сказал я, натягивая на голову капюшон.
– Речь не о Гнезде. Мое сочувствие тебе, ибо путь призванного печален и недолог.
С этими словами она развернулась и пошла назад.
Стражи стоически мокли под дождем, глядя на меня.
– Вот на фиг мне, а? – сказал я. Похоже, это становилось моей любимой фразой.
И пошел к метро.
Глава шестая
Полицейский пост у Гнезда остался на прежнем месте, но обзавелся прозрачной пластиковой будочкой. Полицейские внутри сидели на скамейке, на крыше будочки стояла видеокамера. Намек на то, что они тут надолго, был недвусмысленный. Дождь ослабел, но всё-таки стучал по пластиковой крыше, полицейские сидели, будто в барабане.
Я прошел мимо, меня не останавливали. Один полицейский, помоложе, красовался в зеркальных поисковых очках. То ли кристаллики выискивал на досуге, то ли решил, что так он круче выглядит.
Подойдя к входу в Гнездо, я остановился.
Почувствовал.
Та самая «вибрация», о которой говорила Дарина. Раньше она ощущалась как легкий неуют, желание побыстрее пройти мимо. У большого Гнезда в Раменках я ее чувствовал очень сильно. Но сейчас…
Словно тихий шум прибоя. Или гул крови в большой морской раковине, которую прижимаешь к уху.
Никакой тревоги звук не вызывал, да и не был он звуком, я точно знал.
Я начал слышать Гнездо!
Да что же случилось? Мне не кололи никакой мутаген, Дарина всего лишь сказала, что я «призван». И этого хватило?
Я вошел в Гнездо, пытаясь хотя бы разозлиться, чтобы высказать всё жнице прямо в лицо. Получалось плохо. Вибрация Гнезда поневоле успокаивала и расслабляла.
В фойе кое-что изменилось. Исчез едва уловимый запах крови. Поискав взглядом тела, я их не нашел, да и ковры в тех местах пропали.
– Дарина! – крикнул я.
Звук тонул в мягкости, как бывает в камере для звукозаписи.
– Жница! Хранитель! Дарина!
Тишина.
Я нервно прошелся взад-вперед. Шум Гнезда больше не успокаивал. А что, если враги вернулись? Что им стоило убить одну-единственную жницу, если они положили две сотни мутантов?
– Дарина!
Я
Вначале мне показалось, что она изменилась. Ну, раз назвалась хранителем – могла же начать мутировать дальше?
Но она просто была в халате. Самом обычном банном халате, длинном, до пят. Волосы и лицо были мокрые.
– Тебе сюда нельзя… – Она заколебалась. – Ладно. Пошли. Ты под дождь попал, да?
Вслед за Дариной я вошел в ближайшую дверь. Комната, когда-то бывшая рабочим кабинетом, тоже была вся устлана коврами и завалена подушками. Любят же они мягонькое… Окна снаружи затягивала паутина, лампы не горели, в комнате было сумрачно.
От ног Дарины оставались мокрые следы.
– Я отмывалась, – пояснила она, усевшись прямо на пол, на подушки. – Всю ночь не спала.
– Убирала? – Я не стал уточнять, что именно. Сбросил ветровку, расстелил ее на подушке, чтобы впитала влагу.
– Да. У нас есть большая холодильная камера в кафе внизу.
– Хранитель большого Гнезда предложила забрать тела, – сообщил я.
– Нет, это слишком ценный ресурс.
Лицо у меня невольно перекосилось.
Дарина вздохнула:
– Наши ткани и органы устойчивее человеческих и живут несколько часов после смерти тела. При сильном охлаждении – до нескольких месяцев. Всё, кроме мозга, к сожалению. Еще у нас нет взаимного иммунного отторжения. Тела погибших – идеальный материал для трансплантации. Особенно, если надо проводить ускоренные метаморфозы.
– А… – сказал я с облегчением.
– Ну а если их съесть, то это мощнейший стимулятор, – добавила Дарина. И неожиданно улыбнулась.
– Ты издеваешься? – спросил я.
– Не скажу. Что ты узнал?
Я коротко рассказал про разговор с хранителем.
Дарина выслушала, как мне показалось, без особого удивления.
– Я и сама поняла, что наши тут ни при чем, – сказала она. – Мы с Наськой отсутствовали меньше часа. Только большое Гнездо способно выставить достаточно бойцов, чтобы за этот срок сломить сопротивление и уничтожить всех. Но остались бы следы боя, были бы жертвы среди нападавших, тела, пятна биологических жидкостей. А тут всё произошло очень быстро, я полагаю, что за десять-пятнадцать минут.
– Кто это мог сделать?
Дарина вздохнула.
– Может быть – человеческий спецназ. Если очень хорошо подготовились, использовали какие-то газы… не знаю. Но может быть.
– А более вероятно? – не унимался я.
– Как сам думаешь?
Я помолчал.
Ну, конечно, мысль была только одна. И очень неприятная.
– Эти? – Я кивнул вверх.
– Инсеки могли, – согласилась Дарина.
– Тогда с концами.
Я не знал отношений между Гнездами и пришельцами. Какие-то были, конечно, и судя по разговору со стражей, не самые безоблачные.