Семь девиц для некроманта
Шрифт:
Леди Трау хмыкнула.
— Главное, что у тебя добр-р-рое сер-р-рдце! — сообщила она, усаживая Айрис на пуфик. — И живой, подвижный ум! Вот что выделяет тебя в глазах каждого некр-р-романта. Они любят смышлёных бар-р-рышень, — здесь опять должно было случиться что-то вроде подмигивания, и Айрис даже обратила внимание на лицо леди Трау, но та, разумеется, не обладала живой мимикой. Вообще, она и так вела себя слишком активно, как для обыкновенного скелета.
— Мой живой и подвижный ум нисколечко не будет волновать тех, кто попытается оценить мои манеры, —
— Де Ожелл не дур-р-рак, и навер-р-рняка Себастьян поделился с ним своими пр-р-роблемами относительно девиц! — фыркнула леди Трау. — А ты будешь самой пр-р-рекр-р-расной леди на этом балу, уж повер-р-рь моему опыту. Я умею пр-р-риводить бар-р-рышень в пор-р-рядок.
— Ну, Дару-то мне точно не перебить.
Леди Трау щёлкнула зубами, явно представляя себе, как перекусывает горло Дараэллы. Хотя Айрис и не желала зла горной ведьме, порой лёгкая зависть, невольно мелькавшая в её мыслях, передавалась и оживлённой, а в той — вспыхивала с удвоенной силой.
— Дар-р-раэлла не так пр-р-роста, — согласилась леди Трау. — Но, как мне показалось, ей незачем Бр-р-райнер-р-р. Она подыщет себе др-р-ругой вар-р-риант! А значит, вы не конкур-р-рентки и можете даже подр-р-ружиться. Что же касается остальных, то особой кр-р-расоты мой опытный глаз в них не видит!
Айрис могла бы и поспорить, но с леди Трау это всегда было бесполезно. Она не успела сказать ни слова, а скелет уже рылся в гардеробе в поиске какого-нибудь подходящего к случаю платья. Там было всё чёрное, и Айри невольно скривилась. На празднике, вероятно, все они будут выглядеть одинаково, а Сюзетт наденет какое-нибудь очень дорогое платье, привезённое братом, и перещеголяет в нём всех, даже Дараэллу! Впрочем, нет, с её бледной, неинтересной внешностью Дараэллу переиграть точно не получится.
Ревность вновь остро уколола Айрис где-то в районе сердца. Она никогда прежде не испытывала к мужчине настолько сильный интерес, что заставил бы её ревновать. Да что там! Айрис вообще не испытывала к мужчинам никакого влечения, она всё вспоминала слова деда о том, что надо быть осторожной. А её мать когда-то потеряла голову и полюбила.
По словам Арнима, любовь не приносила некромантам счастья, если они влюблялись не в таких же, как и сами. Может быть, дедушка пытался сказать, что и бабушка была одарена, только сама этого не подозревала? Или носила в себе дар своих предков… Ведь она никогда не рассказывала о собственных родителях.
Айрис утонула в собственных мыслях и даже не заметила, как леди Трау сдёрнула её с пуфика и принялась расшнуровывать платье. Девушка только покорялась, позволяя переодевать себя, и не смотрела в отражение в зеркале — всё равно она не увидела бы там ничего нового. В отличие от своей матери, она явно не была создана для любви…
Она вспомнила то странное ощущение, когда овладевала сознанием оживлённого существа. С леди Трау всё было иначе, Айрис просто служила какой-то тоненькой связью между духом
— Ты сильна, госпожа, — тихо произнесла леди Трау. — Вы вдвоём подняли бы не только ар-р-рмию. Уж я-то знаю. Такой силой нельзя р-р-разбр-р-расываться. Такая сила должна р-р-расцветать. Не вздумай сдаваться, Айр-р-рис! — сейчас она говорила почти как дедушка. — Где ты, а где какие-то жалкие двор-р-ряночки? Если у Себастьяна в голове есть хоть немного ума, он ни за что не упустит свой шанс. Мужчин-некр-р-романтов хватает, а из женщин за последние годы ты — единственная!
Она силой повернула Айрис лицом к зеркалу.
— Смотр-р-ри!
Девушка взглянула на гладкую поверхность и застыла от удивления. На неё из зеркала смотрела совсем другая девушка. Куда-то делась подростковая угловатость, так не хотевшая покидать её тело, и глаза приобрели совсем другое выражение. Леди Трау ничем почти не пользовалась, не создала никакую особенную причёску, но Айрис вдруг почувствовала себя красавицей. И платье она каким-то чудом нашла не чёртое, а светлое, нежно-голубого оттенка.
— Мать учила тебя манер-р-рам! — провозгласила леди Трау. — Но главное для леди быть смелой. Не позволь де Ожеллу искать тебе нюхательную соль!
— Далены, — невольно улыбнулась Айрис, — ничего не боятся. Мы же, в конце концов, некроманты. Даже если об этом не принято рассказывать.
— Р-р-расскажешь! — пообещала леди Трау. — Только позже, госпожа… Ты победишь, Айр-р-рис, и станешь его женой. Вечер-р-р близко, нам пор-р-ра!
Айрис улыбнулась. Она не знала, что волшебного было в словах леди Трау, но вдруг почувствовала странную уверенность в себе и поняла, что не станет возражать. Если женщина говорила, что её впереди ждёт только победа, значит, надо было слушаться.
Она вновь вспомнила о Себастьяне, о той эмоции, которую успела поймать в момент поцелуя, задержала на секунду дыхание, воззвала ко всем своим силам и выдохнула:
— Теперь я точно готова. И никто из них больше оскорблять меня не будет…
— Иначе, — усмехнулась леди Трау, — будут иметь дело со мной и с этим пар-р-ршивцем-котом!
Айрис понятия не имела, почему оживлённая упомянула Остина, но не стала спорить. Может быть, и вправду всё сейчас играет ей на пользу? Так почему б не поверить в себя?
— Пора, — кивнула она. — Я больше не сдамся.
Глава двадцать вторая
Зал, в котором они обычно ели, изменился до неузнаваемости. Он будто бы стал больше и сверкал неожиданной чистотой. Себастьян позаботился о том, чтобы к приезду его друга не осталось ни костей по углам, ни черепов, ни иллюзорных пауков размером с кулак. Стол был накрыт снежно-белой скатертью, а тарелки, расставленные на нём, могли стоить целое состояние.