Семь демонов
Шрифт:
— Но почему именно сегодня? — спросила Алексис. Ее голос звучал равнодушно.
— Лучше я покажу вам, как это выглядит. Хасим, дайте мне, пожалуйста, на минутку ваш блокнот.
Все с любопытством подались вперед, когда Марк начал что-то чертить на листке.
— Эта линия — горизонт. Этот кружок — солнце. Всем нам известно, что солнце восходит на востоке и заходит на западе. Но при этом мы обычно выпускаем из виду, что солнце также движется относительно линии горизонта в направлении с юга на север. Ежедневно путешествуя с востока на запад, за год оно описывает дугу с юга на север. Полгода
— Вниз по течению, — заметил Рон.
— Именно. Итак, здесь у нас Сириус. — Он нарисовал карандашом точку рядом с кружком, изображающим солнце. — Несколько месяцев в году Сириус не виден, потому что его заслоняет солнце. Но так как солнце перемещается на север, в определенный момент Сириус появляется к югу от него, и тогда его можно увидеть на горизонте. Как сегодня утром.
— Каждый раз девятнадцатого июля, — удивилась Жасмина.
— Да, каждый раз. Египтяне знали это. Они были первоклассными астрономами. Они заметили, что эта звезда ровно через триста шестьдесят пять дней появляется на одном и том же месте. По ней они отмеряли год. Для древних египтян Сириус был священным.
— Но каким образом это связано с собакой?
— Все очень просто. В том, что я сразу же этого не понял, частично есть и моя вина, так как я неправильно перевел загадку. А частично это объясняется тем, что нас и людей, высекших стелу, разделяет более чем три тысячи лет. — Марк написал иероглифы, находящиеся в последней строке стелы. — «Амон-Ра, вниз по течению плывет, лежит преступник, под ним, глаз Исиды, быть отмеченным». В общем-то, догадаться несложно, но я совершил ту же ошибку, что и Рамсгейт в свое время. Могу объяснить это только тем, что его перевод уже засел в моей голове, так что я просто не мог думать о других вариантах. Этот символ здесь, — он указал на большой треугольник, — как и большинство иероглифов, имеет два значения. Он обозначает глагол «быть отмеченным», но употребляется также для обозначения звезды Сириус. Так как я познакомился с переводом Рамсгейта еще до того, как сам прочел эту строку, то я совсем упустил из виду второе значение.
— Почему вы так уверены, что второе значение правильное?
— В этом нет никаких сомнений, ведь когда мне стало ясно, что здесь имеется в виду звезда, я сразу же вспомнил, что Сириус иногда называют «глазом Исиды». Новый перевод звучит примерно так: «Когда солнце на горизонте сдвинется на север, преступник лежит под Сириусом, глазом Исиды».
Холстид зашмыгал и приложил к носу платок.
— Но при чем же тут собака?
Марк отдал Хасиму ручку и блокнот.
— Мистер Холстид, Сириус — самая яркая звезда на небосводе. Это единственная неподвижная звезда в созвездии Большого Пса.
Холстид медленно опустил носовой платок.
— Созвездие Пса…
— Люди древности по-своему называли звезды, не так, как мы сегодня. Себбаха сказала Рамсгейту, что он должен искать под собакой. Наша с ним ошибка заключалась в том, что мы выпустили из виду изменение языкового употребления слов, которое могло произойти за три тысячи лет. То, что древние египтяне обозначали «глазом Исиды», мы называем «Псом».
— Но почему
— Незадолго до восхода солнца Самира привела меня на край плато. Я посмотрел вниз и увидел там вдали наш маленький, ограниченный с трех сторон каньон. Первые солнечные лучи уже осветили наши раскопки. Тут я увидел, что моя тень падает как раз на цоколь стелы.
Молодой египтянин удивленно раскрыл глаза.
— Теперь мы сделаем следующее, мистер Шейхли. Завтра перед восходом солнца мы снова заберемся на плато, прихватив с собой измерительные инструменты, и, когда взойдет Сириус, рассчитаем линию, соединяющую его со стелой. Затем мы построим треугольник и при помощи полученных от звезды и камня координат сможем локализовать гробницу на одной из скал каньона.
На какое-то мгновение все погрузились в задумчивое молчание. Наконец Жасмина тихо произнесла:
— Мы приближаемся к концу…
Марк улыбнулся ей, вспоминая, как она бережно обрабатывала ссадины на его руках.
— Жаль, что нам придется ждать до утра… — проговорила Алексис, не отрывая глаз от своих пальцев.
— Боюсь, если мы займемся этим сегодня после обеда и определим положение звезды только приблизительно, то мы можем ошибиться в вычислениях на несколько сот метров. Тогда мы наверняка совсем потеряем гробницу и будем копать до самого Китая, так и не найдя ее.
— А ночью звезда совсем не видна? — спросил Хасим.
— Нет, видна, ведь она уже показалась из-за солнца. Но мы не сможем работать в темноте. — Марк встал и потянулся. — До завтрашнего утра осталось не так уж долго ждать, думаю, нам всем следует еще немного отдохнуть. Мистер Холстид? Холстид, с вами все в порядке?
— Сенфорд! — закричала Алексис и тоже встала с места.
Холстид поднял голову, и все увидели пропитанный кровью носовой платок.
Марк без рубашки и ботинок сидел на кровати. Он не мог спать при такой жаре. Расстелив перед собой карту квадратов равнины, он разыскивал на ней каньон.
Рон, сидя по-турецки на своей кровати и потягивая вино, долго наблюдал за ним, а потом сказал:
— Знаешь, Марк, мне это совсем не нравится.
Не поднимая головы, Марк в свою очередь спросил:
— Что тебе не нравится?
Он нашел каньон и обвел его карандашом.
— Да все, что происходит. У меня такое чувство, Марк, очень странное чувство.
Марк поднял на него глаза и нахмурился:
— Почему?
— Ты знаешь почему. Из-за всей этой затеи.
Марк отвел глаза. На этот раз он не смог вынести пристальный взгляд своего друга.
— Не понимаю, о чем ты говоришь.
— Ты прекрасно понимаешь. Мы все видим, что здесь творится что-то неладное, только ни у кого из нас не хватает смелости заговорить об этом.
— Да что ты имеешь в виду?
— Во-первых, кошмарные сны, которые всех нас преследуют. Потом это необычное поведение миссис Холстид. Она почти все время как лунатик бродит по лагерю. А когда она смотрит на тебя, в ее глазах появляется безумное вожделение, как будто она впервые увидела мужчину после долгого воздержания. И, наконец, кровотечения Холстида. А Хасим, который сражается в своей палатке со скорпионами. И…