Семь бойцов
Шрифт:
И вот мы в деревне!
На кустах поблескивают капли недавнего дождя. В дорожной грязи — многочисленные следы солдатских ботинок. Ямки от гвоздей на подковах ослов. Конский помет посреди проезжей части. Брошенное в спешке детское пальтецо. Ничего больше! Вот какая-то обгорелая стена, вместо окон зияют черные дыры. Мы заглянули внутрь. Рядом со мной были Адела и Минер. Волосы встали дыбом от того, что мы увидели.
Внутри валялись обгорелые трупы мужчины и женщины. В затылке мужчины — штыковая рана. У женщины
Мы прочесали село. Ни души и ни крошки! Только вокруг колосились хлеба. Огородов нет. Грядки лука растоптаны. На краю села нас встретил скорчившийся пес с остекляневшими глазами. Трехлетняя девчушка убита в спину.
— Жители ушли, — произнес Минер.
— А эти? — спросил я.
— Эти остались. — От его слов мне стало жутко.
Рябая плакала.
День угасал. Ускользал, как птица из рук. Минер направился из села; Да, если кто нападет на нас, Минер сумеет выбрать такую позицию, что оправдает даже нашу смерть!
Мы шли часами, надеясь найти другое село. А у меня было такое чувство, будто кружим вокруг смерти.
— Йован пошел за водой, — сказала мне Рябая на одном из привалов.
Я присел рядом со стариком на согретую солнцем поляну.
— Он пошел, чтоб разведать местность, — объяснил старик.
— Что-нибудь еще просил передать?
— Только это и сказал.
— А мы?
— Знает, что, пока он не вернется, мы останемся на месте, — заметила Адела.
— Вон он, — проворчал старик.
Йован сел возле Аделы и с улыбкой помахал мне рукой:
— Слушай, мы еще держимся.
Я кивнул.
— Дай залатаю тебе рукав, — сказала Адела Йовану.
— Смотри, не зашей мне его, — возразил Йован. — А то придется распарывать.
Минер, раскинувшись на спине, всматривался в небо сквозь полуприкрытые веки. — Йован и Адела сидели чуть в стороне, слева. И опять я почувствовал себя одиноким, как никогда.
— Давай прихвачу второй кусок, — говорила Адела. — А то совсем порвется и пойдешь в одной рубашке.
Йован опять снял куртку и нахмурился:
— Я могу и с драными рукавами подохнуть.
— Устали мы, — произнесла Рябая.
— Не та пора, чтоб пешком шагать, — бросил Йован. — Собачья это пора.
Судейский и Минер о чем-то тихо разговаривали.
— Ты не можешь дать мне фляжку с водой? — попросил старик Рябую.
— Смотри, чтоб не стошнило, когда много выпьешь, — буркнул Йован.
— Ты за собой следи, — отозвался тот. — То господа бога из себя строишь, а сейчас похож на жулика. Стукни его, девушка.
Рябая
— Это мы от голода такие. Выйдем ли?
— Да, — ответил Минер. — Все идет, как полагается. Пора двигаться дальше.
На скале, неподалеку от нас, сидел стервятник, серый и спокойный. Краешком глаза он смотрел в нашу сторону.
— Грабовац, — сказала Рябая, — ну-ка, отгони его. Ишь, поджидает нас. Может, знает, что далеко нам не уйти?
— Может, и знает… — заметил Йован.
Я поднял винтовку, но в этот момент огромная птица лениво взмахнула крыльями, и на солнце сверкнуло перышко, вылетевшее из ее хвоста.
Впереди лежало непаханое, заросшее травой поле. На востоке оно упиралось в скалы. К югу тянулась грабовая роща. Вдали снова послышался треск винтовок, словно отдаленное воспоминание.
— Стреляют из-за Црного Врха, — прошептал старик.
— Сколько ходу дотуда?
— Целый день, если на свежие силы. Вон та вершинка, что утопает в тумане, голубоватая.
— Црний Врх?
— Нет, Црний Врх подальше, за нею. Лет двадцать назад я проходил по этим местам, но дорогу уже не помню. Где-то здесь должны быть загоны. Теперь там наверняка банды.
— Стой, — приказал Минер, остановившись в тени грабов. Он тоже сильно устал, только голубые глаза его по-прежнему смотрели молодо и уверенно. Все трое опустились на землю. Теперь мы чаще делали привалы, и даже небольшое расстояние казалось нам бесконечным.
Снова в лучах заходящего солнца мы видели в бинокль село. И снова нас поразил его вид.
— Как тебе нравится? — спросил я Минера.
Старик сел на ствол дерева.
— А? — спросил я опять.
— Нисколько. Но мне нравится само желание сойти вниз, — сказал Судейский.
— Дай мне, — попросил я бинокль.
В долину уже спускались сумерки.
— Эх, — повернулся я к Минеру. — Это, как червь точит душу!
Казалось, будто на село, прилепившееся у подножия горы, наброшена звериная шкура, рваная и почерневшая.
— Хотелось бы мне, чтоб мы шли к другим селам, — вздохнул Судейский.
— Во-первых, сел здесь, уже нет, — заметил Минер, — а там, где они были, — чужая земля.
— Если б люди этого не хотели, — заметил я.
— Если мы перейдем ту границу… — сказал Минер.
— Ты ждешь опасности? — спросил я.
Он кивнул головой.
— Решили? — спросил Йован.
— Скажи, если тебе чего-нибудь другого хочется, — ответил Минер.
— Все так считают?
— Все, кроме тебя, — загадочно бросил Минер.
— Брось шутки шутить! — снова смутившись, ответил Йован.
— Послезавтра тебе скажу.
— Лучше сейчас скажи, прежде чем сдохнешь.
— Я сейчас спущусь вниз. Если не вернусь, идите за мной, — сказал Минер.
— Худо было бы добром, — сказал ему вслед Йован, — если б ты вернулся.