Шрифт:
От автора
Считаю необходимым предупредить: несмотря на то что действие романа происходит в 2383 году, любые геополитические реалии и имена действующих лиц являются вымышленными, а все возможные совпадения – не более чем случайность.
Кроме того, от души благодарю всех, помогавших мне при работе над этим романом:
Арину Львовну Вершинину – за то, что она есть,
Виктора, Игоря и Васю – за то, что они рядом,
Саню –
Дмитра, Устима и Юрка – за то, что с ними интересно,
Гриню Кваснюка – потому, что он такой забавный, а также
«Суахили», которая стояла у истоков,
Леонида Шкуровича, который терпеливо ждал,
Александра Каширина, который тактично поторапливал,
Евгения Харитонова – просто так,
и, разумеется,
тебя, ЛЮБЕЗНЫЙ ЧИТАТЕЛЬ, за правильный выбор!
Завоеванный рай – это уже не рай.
Рай не завоевывают, а обретают. В бою.
Пролог
ЗЕМЛЯ. Территория Лох-Ллевен. Резиденция.
Кабинет «А». Вечер накануне Дня Восстановления
(8 мая 2381 года)
Большой рыхлый красиво-седовласый человек мучился, не умея найти нужных слов.
Он хмурился, шевелил толстыми бледными пальцами, поглаживал резные, обитые телячьей кожей подлокотники глубокого, на особый заказ сработанного кресла, удобно покоящего массивное малоподвижное тело, – и молчал.
Тишина чуть слышно звенела, словно туго натянутая струна, тишина становилась уже невыносимой, грозя оборваться истерическим всхлипом, и спокойное, вежливо-непроницаемое понимание в слегка прищуренных глазах посетителя, уменьшенных толстенными линзами окуляров, уже почти перестало поддерживать хозяина кабинета «А».
А ведь совсем еще недавно все и всяческие словеса были попросту ненужным излишеством; немногие, допущенные к личному лицезрению Хозяина, угодливо изгибались, и уши их делались слоновьими в небезуспешных попытках выловить для правильного истолкования обрывки коротких ворчливых фраз.
Да, было время, когда он умел, даже не глядя, держать их всех у ноги. Всю свору.
Было.
И прошло.
Ему было невероятно больно и стыдно сейчас.
Даже не перед посетителем, нет. Перед собою, мудро и немного устало взирающим на себя самого, постаревшего, с цветного официального портрета, копии которого в обязательном порядке красовались на стенах всех административных контор Восстановленной Федерации, от новеньких, сияющих стеклом и никелем офисов старушки-Земли до однотипных двухэтажных штамповок Внешних Миров; даже хижины,
Там, на портрете, он всего лишь на восемнадцать лет моложе себя нынешнего.
Строгий темно-серый костюм-тройка, неброский, с металлическим отливом галстук, гордый разворот головы, надменно изогнутая линия губ – и жесткий, почти хищный, все понимающий и не прощающий ничего прищур светло-голубых глаз.
«Посылающий Вьюгу», – так назвал его когда-то старый индеец, один из немногих чистокровных сиу, еще обитающих на старушке-Земле. Или это был вождь апачей? Теперь нелегко вспомнить наверняка; в последнее время и память, некогда более надежная, чем подвалы Банка Федерации, понемногу сдавала позиции, отступая под натиском возраста.
Впрочем, это неважно, сиу ли, апач или семинол. В любом случае, «Посылающий Вьюгу» – гораздо лучше на слух, нежели нудное, длинное и не им придуманное титулование.
Подумать только!
«Его Высокопревосходительство Президент Союза Землян, Председатель-Восстановитель Галактической Федерации, Протектор Внешних Миров, Первоприсутствующий Генеральной Ассамблеи гражданских представителей, Верховный Главнокомандующий, Почетный Секретарь Единой Лиги Реконструкции». И прочая, и прочая, и прочая.
Самое смешное, что все это – чистая правда.
Но до чего же бездарна и лжива самая святая истина, если ее формулируют льстецы…
Теперь он уже не тот. Он стар. И оттого – слаб.
Он более не в силах насылать на них вьюгу, такую, чтобы вся эта молодая шваль с раскормленными поросячьими рожами застывала, подобно ледяным изваяниям из древней сказки о Снежной Королеве.
Они почуяли свою силу. И обнаглели. Четыре дня назад, когда он, Хозяин – Хозяин!!! – пришел в себя после пятого за полгода приступа, оказалось, что ему уже не так-то легко пригласить для секретного разговора нужного человека без согласования с начальником собственной администрации.
Можно ли представить?!!
Врачи отводили глаза, секретари – кстати, кто посмел поменять всех секретарей?! – бубнили нечто невразумительное, и в косеньких, исподтишка бросаемых взглядах ясно читалась скука, смешанная с презрением и почти нескрываемым досадливым вопросом: когда же ты сдохнешь, наконец, маразматик?..
И тот же самый вопросец, чуть-чуть прикрытый официозным почтением, висел на пухлых губках начальника администрации, откормленного свиненка сорока с небольшим лет, приближенного за исполнительность и полнейшую безликость.
Свиненок был безупречно вежлив и каменно непреклонен.
Никак нет, Ваше Превосходительство, ваше здоровье слишком дорого для Федерации. Нет, ни в коем случае. Только с разрешения врачей. Именно так, Ваше Превосходительство, предписана полная изоляция. И я, как ответственный за нее…
Вот эта, последняя, фраза решила все.
Начальник администрации был чересчур уверен в себе. В запуганных врачах и сестричках. В проверенных до седьмого колена, лично отобранных секретарях. В готовых на все охранниках, взять которых с собой не постеснялся даже сюда, в святая святых Резиденции, в кабинет «А».