Села?м
Шрифт:
И откуда в глазах коллег возникают счастливые отблески? Где этому бренному телу только удаётся черпать энергию для такого тяжелого, почти невозможного чувства.
Я понимала, что вероятнее всего просто загналась. Ведь могло быть и хуже. Ну и пусть это самое хуже каждый день тянуло ко мне свои потрескавшиеся руки. Надеюсь, хватит сил вытравить из головы отчаяние, и тогда-то жизнь заиграет новыми красками, далёкими, от мерзкой яркости холодного неона.
Зелёный
– От-ва-ли! – верещал я, отпихивая от своего любимого
– Миля! Это что такое? Ты как разговариваешь с братом?!
– Ну ма-ам, он…
– Что мам? Ты почему такой жадный?! – недовольно смотрела на меня мама. – А ты чего ржёшь? – получил Сеня смачную оплеуху. Я сразу почувствовал себя счастливым, только он почему-то рассмеялся ещё сильнее…
– Миля то, Миля сё! Ещё и медведи! Я брата хотел, это чё за подстава? – тыкал он в заплаканного меня пальцем. – Давайте уже ему бантики цеплять начнём!
– Арсений, – голос отца перистым облаком приземлился на зелёный ковёр яростных сражений, – а теперь расскажи мне, каким образом плющевые медведи определяют гендерную принадлежность.
Мама капитулировала из кабинета отца, и сколько бы мольбы я не вложил в свой провожающий взгляд, соратник из неё всегда был никакой… Папа сел за свой стол в большое коричневое кресло и улыбнулся мне. Я любил папу больше всех.
– Ну пап! Я в его возрасте даже Лего не трогал! А он всё со своими медведями таскается!
– Я задал вопрос.
Сеня глубоко вздохнул, поднялся с ковра, не забыв при этом «случайно» меня пнуть, и вышел в желтый кружок с завитушками в центре пушистого паласа. Я про себя прозвал его «круг позора». Меня папа никогда туда не ставил, но я знал, что рано или поздно этот день наступит… А пока я с удовольствием наблюдал, как позорился мой старший брат.
– Никак не влияет…
– Уверен?
– Да.
– Тогда, ты, видимо, хочешь поделиться с братом своей коллекцией машинок? Миля, – посмотрел папа на меня, – Арсений предложил тебе поменять твоего медведя на свой «Ролс-Ройс»?
– Нет! – ехидно пялился я на краснеющие щёки брата.
– А что он предложил тебе взамен медведя?
Я почувствовал, как к носу подступают сопли и зашмыгал.
– Б…
– Б…?
– Бантики…
– Замечательно. – Строго посмотрел папа на Сеню. – Вывод?
Я выжидающе уставился на брата, который в такие моменты иногда выдавал что-то очень смешное и получал по полной программе. Двойное веселье для меня!
– Забирать просто так нельзя, нужно искать альтернативу, что на мой взгляд не повлияет на его гендерную идентификацию.
–
– Идентичность.
Слёзы посыпались на коленки. Это совсем не смешно…
– Прости, Миля, – поднял меня брат на руки, – бери своего друга, – сунул он мне медведя, – я видел в холодильнике огромную банку мороженого!
Я уткнулся заплаканным лицом в его футболку. Брата я тоже любил. И мороженое.
– И Арсений. – Догнал нас голос отца в дверях. – Ещё раз «чё-кнешь», по субботам будешь ходить к маме на лекции.
Сеня дрогнул.
– Не будет! – нахмурился я, переваливаясь через плечо брата, стискивая его шею. – В субботу у нас бассейн! – высунул я язык.
Арсений засмеялся, и мы дали дёру на кухню, пока мама не заблокировала холодильник…
Глава 2. Василёк
Синий календарный квадрат оккупировал восемнадцатое марта. Вестник дня года висел на почётном месте: в центре пустеющей стены в коридоре, отделяющем спальню от кухни. Подснежник на мартовской картинке гордо торчал из коричневого дёрна, что своей прекрасной лепёшкой разбавлял скудное убранство сереющих настенных полотен. О ремонте думать рановато, и радовало только, что никто из соседей ещё не умудрился устроить потоп или пожар. Обои намертво прицепились к ровной стене и пока даже не намекали на разрыв этих уз.
Комната в квартире была всего одна, и едва вмещала двуспальную кровать, шкаф и комод. Зато кухня радовала габаритами. В дальнем от окна углу весёлым розовым отливали фасады гарнитура, в противоположном уместился письменный стол и интернет станция.
Холодильник довольно запищал, проглотив свежую порцию еды. Высветившийся на его панели график ужинов настойчиво сверкнул, предлагая сегодня съесть нечто большее, чем йогурт. Таблицу калорий уже рассекла стремительно уползающая вниз полоса.
И почему мы ещё не научились питаться солнцем? Согласие на впрыск в организм хлорофилловой сыворотки подписала бы без раздумий.
Я выудила из сушки маленькую ложечку и принялась за своё любимое занятие.
Цифра списка подходящих вакансий ободрительно моргнула и обозначила три новых объявления на первой вкладке в категории «цифровой художник». Смотреть вакансии по специальности не хотелось… Валяющийся в дальнем углу планшет как бы намекал, что к творчеству хозяйка поступалась не иначе, чем пару месяцев назад, но связать с этим свою жизнь я хотела по-прежнему. Колледж при художественном институте мать забраковала сразу, стипендии там нет, а в высшую художественную школу без базы не поступишь. Про флористику и заикнуться было страшно, перспектива вырисовывалась только после окончания школы дизайна, а это немыслимо дорого. Цветы в наше время стоят баснословных денег, поэтому одна практика обходилась как месячная аренда жилья. Так что, – менеджер универсал, гарантированное трудоустройство и оплата налогов во время обучения, – наш вариант! А на цветы и траву можно и в учебниках посмотреть, коих у меня было целое ботанико-научное собрание.