Секутор

Посняков Андрей

– Так, – беспечно отмахнулся парень. – В уборную ходил… Ну и дерьма там! – Оглянувшись, он посмотрел на прикованного к позорному столбу новичка и, понизив голос, спросил: – И что такого он сделал?

– А, не знаю, – Аманд пожал плечами. – Просто братец за что-то на него взъелся… Лучше б и в самом деле заставил беднягу вычистить дерьмо – больше бы пользы было. Ты случайно не видал этого бездельника кузнеца?

– Кажется, он пошел в таверну. Обещался вскорости быть.

– В таверну? – радостно оживился страж. – Надеюсь, у него хватит ума захватить

с собой кувшинчик хорошего вина, а, ты как думаешь?

– Наверное, хватит, – кивнул Рысь. – А тебе зачем кузнец?

– Да вон, расковать этого чудика, – Аманд показал на позорный столб. – Братец-то совсем про него бы позабыл, коли б я не напомнил.

– Так хозяин здесь? – вскинул глаза юноша.

– Здесь, – закашлявшись, отозвался стражник. – Сидит греется. Автебиус, галл, ему пятки чешет.

При упоминании хитрого галла Рысь тут же насторожился. Уж конечно, он не ждал от Автебиуса ничего хорошего. Интересно было бы знать, о чем это они беседуют с ланистой.

– Ничего любопытного. – Аманд хмыкнул в кулак, кратко пересказав все содержание разговора.

Выслушав его, Ант посмурнел – нет, никак не хочет угомониться коварный галл, все строит свои каверзы. И что он, Рысь, ему такого сделал? Наверное, зависть. Да, да, обычная рядовая зависть, которая даже более характерна для униженных и забитых людей, нежели для человека свободного. В самом деле, все бойцы в школе были рабами, по сути вообще не людьми, только в силу различных причин одним позволялось немножко больше, и вот это вызывало страшную зависть, быстро перераставшую в ненависть.

Закусив губу, Рысь бросил недобрый взгляд в сторону казармы, слева от которой часовой открывал ворота. За ними, переминаясь с ноги на ногу, маячила могучая фигура кузнеца Кардурия.

– Смотри-ка! – оживился Аманд. – Кажется, он и впрямь не пустой! Эй, Кардурий… Чего ж ты там стоишь-то? Иди же скорее сюда, друг!

Коварный галл привел-таки в исполнение свои планы! Не прошло и двух недель, как Рысь отправили в дом Памфилия Руфа – на этот раз в качестве не охранника, а бойца.

– Что ж, – собираясь, нехорошо улыбнулся юноша, – коли мне суждено погибнуть, ты, Тирак, знаешь, кому отомстить.

– Не беспокойся! – Иллириец порывисто обнял друга. – И все же хотелось бы, чтобы ты победил. К тому же подобные схватки редко бывают смертельными.

Рысь кивнул. Так-то оно так… Да вот, все же терзало сердце какое-то нехорошее предчувствие – уж слишком умильно улыбался сегодня с утра Автебиус.

В сопровождении стражников юноша дошел до знакомого дома. Привратник у дверей был все тот же – коренастый, с приятным лицом. Улыбнувшись вошедшим, он велел им подождать, а сам побежал в дом доложить хозяину.

– Входите, – вернувшись, кивнул он. – Гости еще только пришли, ваш гладиатор пусть пока подождет в эргастуле.

В эргастуле! Юноша вздрогнул. Ничего себе начало!

Темное длинное помещение с низким потолком и гнилой соломой, а уж запах… Потом можно будет отбить аппетит всем гостям.

Что ж, это их проблемы. Пожав плечами, Рысь уселся на солому и, стараясь согреться, получше закутался в длинный шерстяной плащ. Хоть и потеплело на улице, растаял снег, превратившись в грязь, было серо, промозгло. Хорошо хоть, долго сидеть в эргастуле не пришлось – юноша даже не успел задремать, как снаружи загремели засовы.

– Выходи, – угрюмо приказал старый знакомый – старик-управитель. – А, это ты, – узнав юношу, он несколько подобрел. – Идем в дом – тебя покормят и приведут в порядок.

Покормят? Рысь повеселел – и в самом деле, неплохо было бы подкрепиться. Знакомым коридором они прошли в атриум и, свернув налево, оказались в длинном помещении с жаровней и ложем. Было тепло, даже жарко – кто-то только что подложил в жаровню углей. Рядом с ложем, прямо на полу, стояли миска с похлебкой и кубок с вином.

– Ешь, – кивнул управитель. – Только побыстрее, потом раздевайся и ложись.

Юноша так и сделал. Быстро умяв похлебку, он чуть пригубил вино – не стоило отяжелять себя перед боем – и, сбросив с себя всю одежду, две грубые туники и плащ, уселся на край ложа.

Почти сразу же явились две девчонки-рабыни – тоненькая светлоглазая и рыжая, приземистая, сильная. С собой они принесли небольшие кувшинчики и скребки. Безо всякого стеснения повалив юного гладиатора навзничь, они покрыли все его тело маслом, которое принялись старательно снимать скребками, очищая кожу от грязи. Рысь посмеивался – щекотно. Покончив с этой процедурой, рабыни стали натирать юношу благовониями – остро запахло мускусом, лавандой, еще какой-то травой… Рысь подложил под голову руки и едва не уснул, вздрогнул лишь, когда его бесцеремонно перевернули на спину, лениво приоткрыл глаза. Однако! Обе рабыни, уже полностью обнаженные, стояли перед ним.

– Хозяйка велела, чтоб ты выбрал кого-нибудь из нас, – пояснила рыжая.

Юний передернул плечами – любовь перед боем опасна, ненужное расслабление. Совсем ненужное… Но как бы не обидеть девчонок, верней, их хозяйку…

– Тебя как зовут? – поинтересовался Юний у другой, светлоглазой, с длинными русыми волосами и маленькой грудью.

– Вижу, ты уже выбрал, – усевшись на юношу сверху, девушка погладила его по груди. – Планта.

Рысь осторожно сжал ее тонкую руку:

– Встретимся с тобой после боя.

А через некоторое время юный гладиатор – безо всяких доспехов, в узкой набедренной повязке, с коротким мечом и щитом – уже стоял на краю атриума прямо перед бассейном. По краям на вынесенных ложах, кутаясь в плащи, расположились зрители – Рысь узнал эдила Марция и нескольких клиентов. Тут же был и ланиста, Луций Климентий Бовис. Кругленький, низкорослый, с бритым лицом и бегающим взглядом, он почему-то избегал смотреть на юношу, и Рыси это весьма не понравилось. Правда, уже в следующее мгновение он все понял – когда увидел медленно идущего от противоположной стены могучего гладиатора…