Секундо. Книга 1
Шрифт:
Роветта иронично рассмеялась. Она не считала свое творчество чем-то значительным, то было лишь заделье от безделья. Она б охотнее занималась государственными делами, если б была такая возможность.
Леран Двенадцатый, отдавая должное ее уму, советовался с ней в особо сложных случаях, но до правления не допускал. Как и все его окружение, он был уверен, что женщинам у кормила власти делать нечего, хотя сам, балансируя между могущественными знатными родами, зачастую в угоду им поступал слишком опрометчиво, подвергая страну и народ опасностям междоусобной войны.
При виде супруга Роветта стремительно вскочила и вместо
— Дорогой, ты такой замученный! Что случилось?
Леран перехватил ее ладонь и нежно прижался к ней губами. Он любил жену и ценил ее искреннюю заботу. Эту женщину он выбрал сам из тысячи других и ни разу об этом не пожалел.
Он окинул многозначительным взглядом сидящих вокруг фрейлин, и королева, враз обо всем догадавшись, потянула его в свой кабинет. Прежде всего, плотно закрыв двери, она усадила венценосного супруга в кресло, налила ему легкого вина и только потом, присев на подлокотник его кресла и прижавшись грудью к его плечу, обеспокоенно спросила:
— Надеюсь, ничего серьезного не произошло?
Ее светло-голубые глаза лучились любовью и нежностью, и король, сделав глоток вина, растроганно ей улыбнулся.
В голубом платье с широкими серебристыми кружевами по подолу и рукавам, перехваченной серебряным поясом тонкой девичьей талией и изящно уложенными светлыми локонами Роветта до сих пор казалась молодой и красивой. И хотя у короля были фаворитки, любил он все-таки ее одну.
— Еще не знаю. — Он погладил лежащую у него на рукаве ладонь супруги и закончил: — В Авернбурге видели синеглазую особу. По слухам, девицу.
Королева испуганно вскрикнула. Чем это грозило ее семье, она знала. Приложив руки к щекам, переспросила:
— Это точно? — надежда, что это ошибка, еще оставалась.
Король удрученно качнул седеющей головой.
— Это мне сообщил элдормен Ветте, значит, так оно и есть. Но неясности еще остались. Я отправил Торрена выяснить все подробности. На днях он должен выехать. — Вспомнив о запретной беременности главной фаворитки сына, сердито уточнил: — Надеюсь, до этого он разберется с Соллени.
Роветта задумалась. Глава тайного королевского сыска никогда не ошибался. И если элдормен Ветте утверждал, что синеглазая особа где-то появилась, то так оно и есть. Разветвленная сеть доносчиков и шпионов позволяла ему знать все, что делалось в королевстве. Или почти все.
— Может быть, стоит вернуть кровь в семью? — осторожно предположила она. — Если девица и правда королевской крови, то ее можно выдать замуж за кого-нибудь из отпрысков младшей ветви рода…
— Ты рассуждаешь, как глупая деревенская баба, а не как королева! — рассерженно прервал ее Леран. — Любой человек желает получить больше, чем имеет. Как ты думаешь, много ли времени пройдет, прежде чем эта особа захочет стать королевой? И править единолично. И что тогда станет с государством? Страной управлять — это не коров пасти! Какая-то безродная выскочка на престоле Северстана? Где тогда окажемся мы и наши дети? Хорошо, если она оставит нас в живых, а если нет? Зачем ей соперники?
Королева подумала о своих сыне и дочери. В самом деле, а вдруг этой особе вздумается прибрать к рукам власть в стране? Если ее признает камень, произойдет
— Ты прав, — поспешно согласилась она с супругом. — От нее лучше избавиться. И как можно скорей. — Извиняясь, потерлась носом о его щеку.
Король несколько успокоился и в знак прощения ласково сжал ей руку.
— Конечно. Это самое разумное. Уверен, Торрен не подведет. Это и в его интересах. Пока он все еще наследный принц.
Роветта вздохнула. С пасынком у нее были натянутые отношения. Он был уверен, что все покушения на него исходят от нее, а она никогда не оправдывалась. Король рукой, унизанной перстнями, утешающе погладил ее по светлым волосам, как маленького ребенка. Она подняла взгляд и вновь, как в молодости, утонула в его серых глазах.
— Мне нужно идти, радость моя, — король нехотя поднялся с кресла. Она встала тоже, провожая его к выходу. У дверей он остановился, скользнул губами по ее лбу и пообещал: — Вечером я приду. Поужинаем вместе, как обычно. И поговорим. Что-то после доклада Ветте у меня нехорошо на душе.
Он ушел, а Роветта с ужасом подумала:
«Неужели предсказание колдуньи сбудется? Как же его предотвратить?»
Глава вторая
Оставшись в одиночестве, королева, обеспокоенная полученными от короля неприятными известиями, сообщила фрейлинам, что желает отдохнуть в тишине. Ушла в спальню, прилегла на огромное супружеское ложе, прижала к щеке подушку, пропахшую запахами Лерана — сосной и мускусом, и прикрыла глаза.
Ей вспомнилась их первая встреча, когда она, еще совсем юная девушка, приехала в королевский дворец на традиционное представление королевской семье, обязательное для всех аристократических родов.
К правящей династии она отношения не имела, но, поскольку ее предки приехали из Терминуса с невестой короля Северстана принцессой Лусией, то ее родители считали себя почти ровней если не королю, то принцам королевской крови точно.
В родовом замке маркизов Аметти, где прошло детство и отрочество Роветты, жило много красивых мужчин, но на всех она смотрела с высокомерным равнодушием юности. Во дворце ей тоже никто не нравился, пока она не столкнулась в одном из коридоров с мрачным молодым мужчиной, даже не посмотревшим в ее сторону, хотя она уставилась на него с неприличным интересом. Он был высок, мускулист и красив настоящей строгой мужской красотой. Она долго смотрела ему вслед, гадая, кто же это мог быть.
Он приснился ей в эту же ночь. Смотрел в глаза и нежно целовал. Впервые в жизни она проснулась в полном смятении на перекрученной постели.
Матери не сказала ничего. Они вообще не были близки, ее мать, урожденная герцогиня Галанская, пыталась сделать из дочери послушную куклу, а Роветта по мере сил этому сопротивлялась. Пусть не внешне, но внутренне.
Из-за очередной болезни королевы Геральды торжество откладывалось. Семейство маркизов Аметти было вынуждено жить весьма стесненно из-за множества обитавших тут же во дворце юных аристократов, прибывших со своими родителями. Но Роветта об отсутствии привычных удобств ничуть не жалела. Наоборот, боялась, что они уедут, а она так и не познакомится с тем, кто похитил ее сердце.