Секториум

Ванка Ирина

— Твои поклонники? — спросила я, хотя они больше походили на наркоманов. — Они живут здесь?

— Когда-то я жил для землян, теперь — для них. Ты опять хочешь бросить меня неприкаянным?

— Элементарно. Давай, я их выгоню прямо сейчас?

— Представление идет под гипнозом, публика в экстазе опасна. Я не всегда уверен, что выйду оттуда живым. Ты не подойдешь к ним ближе балкона.

— Замечательно, посижу на балконе. Хочешь, я их выгоню отсюда, не спускаясь? Что еще я могу сделать, чтобы ты вернулся?

Взгляд

Адама выразил сомнение.

— Что тебя смущает? Я не поддаюсь гипнозу, и в театр хожу не только затем, чтобы приобщиться к прекрасному. Иногда я приобщаюсь к полному маразму. Что я еще должна сделать, скажи?

Сначала он задумался, потом рассмеялся.

— Хорошо, — согласился он. — Приобщить тебя к маразму я еще в состоянии, но при одном условии.

— Каком условии?

— …Что ни один землянин не узнает о том, что здесь происходит.

— Клянусь, — ответила я, — ни один землянин от меня не узнает.

После представления Адама принесли и возложили на подиум. Сначала я думала, что он умер, потом поняла: это действительно другой Адам, не тот, которого мы знали, не тот, который знал нас. Что-то произошло за четыреста лет, пока мы не виделись.

Глава 7. ЭКСПЕДИЦИЯ

— Иногда в природе возникают уникальные явления, — проповедовал Сириус, — не имеющие аналогов. Мы не должны искать аналоги, потому что они ведут по ложному пути, — проповедовал не кому-нибудь, а Веге, в его собственном кабинете.

— Нет, — возражал Вега. — Ничего уникального здесь не может и не должно быть. Моя задача найти критерий, а не предугадать стихийный процесс. Ирина! — крикнул он в коридор. — Неси его сочинения за последний год.

— Сейчас, — ответила я из компьютерной, где делала выжимки из текстов, чтобы не напрягать начальство повторениями.

— Я не затем учил тебя на Блазе, чтобы ты вернулся и испортил дело. Учи прихожан, как следует молиться! Если хочешь учить их гиперматричным взаимодействиям, придумай умную религию, и за тобой опять пойдут толпы.

— Это по определению невозможно! Религия предполагает определенный уровень тупости. Я не ставлю перед собой задачи вязать новый «узел», я хочу вернуть человечеству знания, которыми одно обладало издревле. Пусть не в массы…

— Если знания утрачены, значит, для того были причины, — ответил шеф. — И кончим об этом. Совершенно ни к чему углубляться в такие знания.

— Без вашей миссии мы могли бы стать одной из интереснейших цивилизаций Галактики! Без ваших запретов и недомолвок.

— Без нас вы остались бы пупом Вселенной. Я запрещаю распоряжаться информацией, полученной вне Земли.

— Я, до сей поры, не позволил себе лишнего слова! Только с вашего разрешения…

— Никакого разрешения, — отрезал шеф, взял крамольную рукопись и надел очки. — Я запрещаю, — еще раз повторил он, прежде чем углубиться

в текст. Ты меня интересуешь как локальное явление, ни в коем случае не в контексте развития человечества. Ты к человечеству отношения не имеешь. Если хочешь начать с нуля, поищи другую планету. Здесь я буду определять рамки твоих полномочий.

— Вплоть до Судного Дня, — продолжил мысль Сириус. — А потом? С кем вы будете начинать с нуля здесь?

— Здесь не нам с тобой начинать. И Судный День устраивать тоже не нам.

— Может, вы знаете, кому?

— Ирина! — злился шеф.

— Что?

— Я просил тексты без купюр!

— Сейчас.

— Я просил немедленно. Ты слышала, что он задумал? Техногенную цивилизацию нагрузить теорией матричных взаимодействий.

— Безобразие, — согласилась я. — Все равно, что ведьму пересадить с метлы в звездолет.

— Вот! Один здравомыслящий сотрудник в конторе.

Вега скопировал файлы на брелок и пошел к лифту. Сириус пошел за ним.

— Вы не сможете оставаться наблюдателем. Однажды вы столкнетесь с проблемой, которая заставит вас пересмотреть эту роль.

— Если ты не станешь эту проблему усугублять, — ответил шеф, заходя в лифт, — я справлюсь с ней. Я предпочитаю не создавать проблем, которых не смогу решить самостоятельно.

Сириус последовал за ним в лифт. Дверь закрылась. В офисе наступила неестественная тишина. Слышно было, как Джон шуршит бумагой в корзине для макулатуры. Именно туда шеф отправил все мои старания выгородить Сира. Слышен был треск антикварного принтера в кабинете Ксюши, из которого полз рулон с распечаткой. Еще при советской власти Вега списал его с баланса какого-то НИИ и пронес мимо свалки.

— Ведь матричные узлы не вяжутся сами, — рассуждал Джон, стоя на пороге компьютерной с обрывками выброшенного текста. — Ведь под этим есть управляющая программа. Что плохого, если люди научатся грамотно с ней обращаться? Они будут лучше понимать свое поведение. Ведь люди не занимаются сами изучением матриц. И приборы, которые могут читать матрицы, пока не изобрелись.

— Шеф выбросил это в макулатуру? — спросила я.

— Выбросил.

— Пусть там лежит.

— Разве нельзя дать человеку лучше разобраться в себе самом? Ведь это не метафизика. Это логическая наука. Что же ей занимаются только ведьмы?

— Джон, ты слишком мало жил на Земле.

— Ну, так и что же?

— Каждый новый пришелец начинает с того, что берется спасать человечество.

— Но ведь Сириус здесь жил, и тоже берется.

— Сириус — особый случай. Поэтому шеф его наблюдает, как локальное явление. А ты остынь.

— Джон! — окликнула его Ксения. — Приколоться хочешь?

Джон зашел к ней и склонился над распечаткой. Некоторое время они хихикали вдвоем, потом пришли к нам.

— Имо, — спросила Ксения, — как у тебя с чувством юмора?