Сектор мутантов
Шрифт:
Оливийка приложила палец к губам Олеся.
— Не надо, — покачала головой девушка. — Я люблю тебя, и мне не нужно никаких клятв и обещаний. Счастье так хрупко и ненадежно, не вспугни его…
После ужина, оставив женщин в «Грехах и пороках», земляне отправились на кладбище Нейтрального сектора. В Морсвиле редко хоронили людей по общепринятым законам. Куда чаще трупы выбрасывали в пустыню или оставляли гнить в заброшенных домах и подвалах, а то и прямо на улицах, но этот район являлся исключением.
Пройдя около полукилометра и обогнув пятиэтажный дом, наемники увидели ровные ряды обтесанных камней.
Когда-то
— Где могила? — поинтересовался Жак, оглядываясь по сторонам.
— В дальней части кладбища, — ответил Храбров. — Хоронят здесь редко…
В это время из соседнего дома вышло странное существо и неторопливо направилось к наемникам. Вскоре воины сумели разглядеть мутанта. У него были массивная квадратная челюсть, вместо носа две дыры, глаза на разной высоте, один зрачок узкий, звериный, губы разорваны, череп лысый с вмятинами и шрамами. Одна нога морсвилца была намного короче другой и потому, мужчина сильно хромал, непропорционально длинные руки свисали почти до земли. В то же время сразу чувствовалось, что тасконец обладает огромной физической силой.
— Что за образина? — не удержался от возгласа француз.
— Тихо! — прошипел русич. — Кошмарный Дол оказал нам немало услуг. Рискуя жизнью, он принес сюда Ридле и похоронил его по-человечески…
— Решили навестить своих друзей? — бесстрастно прохрипел оливиец. — Их могилы в отличном состоянии. Я приглядываю за ними. Идемте, покажу…
Наемники направились вслед за мутантом. Вскоре они замерли перед тремя скорбными камнями. Морсвилец начертал на них имена погибших землян. Ирония судьбы — воинов спасли на далекой планете, доставили сюда, и теперь отчаянные бойцы лежат на кладбище полуразрушенного города.
— Мы еще должны тебе денег? — уточнил Аято.
— За все заплачено на несколько лет вперед, — вымолвил Кошмарный Дол.
Постояв молча несколько минут у могил участников первой экспедиции, японец достал флягу с вином, сделал глоток и задумчиво проговорил:
— У меня из памяти никак не выходят последние слова Агадая. Мы действительно не наемники, а рабы. Стабилизатор держит нас прочнее любой цепи, как псов для травли диких зверей. Я не хочу всю оставшуюся жизнь пресмыкаться перед высокомерными, напыщенными болванами с Алана! Следует взять острый кинжал и вспороть себе живот на глазах у аланцев! Нет ничего дороже чести!
— В твоих словах есть доля истины, — согласился Олесь. — Но что и кому ты докажешь? Скоро на Таскону доставят новую партию землян. Устилая пустыню трупами, захватчики двинутся к оазисам. Смерть одного человека, даже ритуальная, ничего не изменит. Надо заставить командование и десантников уважать нас. Мы должны бороться. Свобода не дается легко. Если представится шанс, я его не упущу.
— Вот это правильно! — поддержал Храброва де Креньян. — Лучше наслаждаться жизнью, чем лежать на дне могилы. Покойнику все равно — раб он или нет. Давайте вернемся в заведение Броуна и от души помянем наших товарищей. Хочется напиться и забыть о проблемах. Аланцам не удастся превратить меня в рабочий скот.
Быстрым шагом друзья двинулись в обратный путь. Сириус уже коснулся горизонта,
В дальних кварталах сектора сохранилось несколько крытых оранжерей, где выращивались фрукты и овощи. При хорошем поливе урожаи получались довольно внушительными. Исходя из пояснений Нила, где-то на северо-западе тасконцы даже содержали в стойлах конов. Пастбищ в Морсвиле, разумеется, не было и траву приходилось заготавливать в крытых специальных сооружениях.
Жизнь в городе нелегка и держится на трудолюбии и упрямстве тасконцев. Ограниченные запасы воды и пищи поддерживают численность оливийцев в определенных границах. Многодетных семей здесь нет. Постоянные стычки и поединки уменьшают численность населения, но дети рождаются часто, хотя их судьба незавидна. Голод и болезни убьют четверть малышей до достижении юными морсвилцами пятнадцатилетнего возраста. Бывали случаи, когда матери продавали ребенка вампирам на съедение, чтобы хоть как-то накормить и спасти от гибели остальную семью…
Два дня пролетели, как одно мгновение. Наемникам настала пора возвращаться на космодром, время отдыха истекло. Веста провожала Олеся до выхода из города. Девушка являлась наполовину гетерой и имела беспрепятственный доступ в их сектор.
Само собой, землян встретила Тиун. Без нее чужаков из Морсвила никто не выпустит. Шествуя по улице, тасконка тихо заметила:
— Я рада, что здравый смысл восторжествовал. Юн Флоун — умный человек и принял единственно верное решение. Но в будущем будьте осторожны. Ваши поединки на арене не закончились. Непобедимых бойцов нет, а желающих свести счеты с наемниками здесь немало. Одна ошибка — и чья-то голова окажется на подносе у вампиров. Они обожают свежие человеческие мозги.
— Фу, какая гадость, — скорчил гримасу маркиз. — Давайте лучше поговорим о чем-нибудь более приятном. Например, о женщинах. Здесь столько красоток…
— И половина проткнет тебе брюхо стоит до них дотронуться, — с серьезным видом вымолвила Зенда. — Внешность обманчива. Попридержи лучше язык, а то можешь нарваться на схватку прямо сейчас. У моей соперницы Глен немало решительных бойцов и мы сейчас идем по территории воинственных гетер.
Спорить с оливийкой Жак не стал. Тиун гораздо лучше знает обстановку в этом районе. Взгляды у тасконок были действительно не очень доброжелательные, посему следовало остеречься.
Спустя полчаса показались бескрайние просторы пустыни Смерти. Унылые, желто-рыжие барханы, полное отсутствие растительности и огромный сверкающий диск Сириуса на востоке. Стоило поспешить, поскольку идти по пескам в полуденный зной — сущее мучение.
Веста со слезами на глазах прильнула к груди Храброва.
— Не хочу расставаться, — прошептала девушка. — Возьми меня с собой. Скажешь аланцам, что я твоя рабыня, наложница. Они поверят…
— Мы сами невольники, — горько улыбнулся русич. — В любой момент нас могут уничтожить, как ненужный отработанный материал. Что будет тогда с тобой? В Морсвиле ты пока в безопасности.