Секта для бога
Шрифт:
Ее подхватили грубые руки, она почувствовала, как с нее срывают одежду. Остановившиеся глаза увидели, как за ухмыляющейся головой Зайца появляются Жека и Гера.
— А чего, я не понял... Ее щас всем можно тыркать, что ли? — удивленный голос Геры.
— Ха! Вот развлечемся! — отвечает Жека.
Дейв только и могла, что всхлипывать и трясти головой. Этого не может быть! Это не со мной! Но неумолимые руки Зайца доказывали ей обратное. Вечерний воздух холодит обнаженную кожу, она совсем голая и беззащитная перед ними. Заяц грубо кинул ее на пол, встал над
— Ну что, шалава! Кончилась твоя лафа! Сейчас я покажу, что настоящий мужик дело знает.
Дейв испуганно съежилась. Но она знала, что ничто ее не спасет. Сейчас случится страшное, а любимый не поможет ей. Нет у нее больше любимого.
Заяц спустил штаны, на Дейв глядит здоровенный, толстый обрубок. Заяц наклонился над ней. Дейв зажмурилась — сейчас сильные руки схватят ее и начнут...
— Атас! Чужаки! Общий сбор! Чужаки! — раздался громкий клич со стороны гаражей. Тут же в проеме входа появилась темная фигура Гроба.
— Общий сбор! Готовность номер один! Он пришел! — В голосе Гроба прозвучало напряжение. Банда замерла кто где, Заяц поспешно застегивал штаны. Он прошел посвящение и понимает серьезность происходящего. Первый ступил в город. Им придется остановить его.
Раздались резкие слова команд, топот, гул голосов стих вдали. Дейв так и лежала на холодном бетоне. Она была не в силах подняться. Ее растоптали, убили в ней живое, предали. Она не хотела жить. Но что-то влекло ее вместе со всеми. Она должна это видеть. Ей нужно это видеть. Она кое-как встала, надела разбросанную одежду. В последний раз оглянувшись на полыхающие бочки, побежала следом за бандой.
— Мы совсем рядом с логовом Гроба! — проговорил Игнат. — Вон в тех гаражах напали на Оксану, я сам видел этих увальней.
Егор, шедший впереди, вздрогнул, Игнат физически ощутил, что этот человек видит то, что видел он, когда на него напали Жека и Гера. Он почувствовал в голове что-то вроде чутких пальцев. К вискам будто присосались присоски с длинными трубами, по которым высасывают воспоминания. Где-то далеко за тридевять земель вскрикнула и схватилась за виски Оксана. Игнат так реально ощутил это, словно они были с ней близнецы с ментальной связью.
“Что с нами?” — хотел спросить он, но не смог раскрыть рта. Вместо этого мир вокруг изменился, засветился яркими красками. От его висков к Егору тянулись зеленые шнуры, они пульсировали, изгибались. По ним текли воспоминания. И они были не единственными. Помимо этого шнуры тянулись отовсюду. Егор напоминал страшного осьминога, раскинувшего миллионы щупалец по всему городу. И каждое из щупалец впитывало чьи-то воспоминания, чью-то боль,' ненависть, горе и страдания. Егор стоял посреди зеленой, шевелящейся массы и хмурился. Игнат видел, как тень заползла на его лицо. Смертельная тень. Глаза Егора грозно вспыхнули, в них зажегся негасимый огонь. Наверно, такой огонь горел в очах Господа, когда тот кидал огненные горы в Содом и Гоморру. Игнат моргнул — и наваждение исчезло. Егор вновь был невозмутим и шагал впереди.
Егора
— Пойдем мужиков гасить! — Оскаленная морда Жеки.
— Идем! — Гогочущее лицо Геры.
Удары, хруст костей. Кровь на асфальте. Красные маячки “скорой помощи”, реанимация, отлетающая душа, женoина в черном платке и плачущий ребенок.
— Ты сколько зубов с одного удара вышибаешь? Я пять! — Хвастливые слова Геры. Два дружка сидят в дорогом кабаке и потягивают пиво.
— У них такие лица потешные, когда зубы вылетают!.. Изображения двоих дебилов заслонили лицо женщины в черном траурном платке. Ее глаза сухие, уже все выплакано, в них застыло безразличие. Но где-то глубоко на дне этих темных омутов плещется темное жуткое нечто. Это не беззащитное “за что?”. Это нечто другое! Это “дайте их мне! Я отомщу! Господи, дай их мне!”. Глубоко спрятанное, почти убитое годами пропаганды милосердия чувство. Чувство справедливой ненависти и мести! Убивать! Таких нужно убивать!
И перед глазами запрыгали картинки. Картинки обидчиков и обиженных, убийц и жертв, разврата и любви. Гроб с ножом, дядя Ваня, глядящий на униженную Оксану и истекающий слюной вожделения, Жека с Герой, забивающие прохожего. Огромная череда злодеев и жертв. Это мир злодеев и их жертв. Третьего не дано. Здесь нет праведников. Или ты злодей, или ты жертва. Только так! Вот почему Господь завещал любить жертвы и раскаявшихся грешников! Потому что других попросту нет!
— Некогда болтать! Идем! — сказал Егор и шагнул к гаражам. Он чувствовал, как в городе начинается движение. Их уже готовились встретить. Там уже шевелились людишки, на основании пары фокусов Роста возомнившие себя хозяевами жизни. А хозяин может быть только один!
Егор шагал по узкой дороге между гаражами. Сзади, отстав на пару шагов, осторожно пробирался Игнат. Он уже десять раз пожалел, что напросился с Егором, и столько же раз упрямо вскинул голову. Он должен видеть это! Должен!
В воздухе чувствовалось напряжение. Вокруг стояла звенящая тишина. Словно тонкая, прочная струна натянулась до предела, а кто-то невидимый все закручивает ворот. Еще чуть-чуть — и струна порвется с жутким воем и ударит по всему вокруг.
— Они здесь! Сюда! Все сюда! — раздался истошный вопль.
Через несколько секунд впереди них высыпала толпа людей. Игнат узнал высокомерное лицо Гроба, вокруг него сгрудилась его банда. Вооружены кто чем, в руках блестели цепи и арматурные пруты. У Гроба Игнат увидел пистолет. Но странное дело — страха не было. В груди ощущалась тянущая пустота. Пустота и безмерная усталость. А невидимый маньяк все закручивал и закручивал вороток, натягивая роковую струну.
— Эй, Игнат! Ты кого привел на разборки? Думаешь, он тебе поможет? — закричал Гроб. Игнат четко видел над его головой яркое, необычайно четкое изображение Знака. Гроб ухмыльнулся и прокричал: — Пришло время умирать!