Секта-2
Шрифт:
Дальнейший переход под палящим солнцем, сделанный почти без остановок, позволил евреям достичь берега моря в два дня, но финикийских кораблей, которые они смогли бы нанять для переправы, оказалось слишком мало, чтобы перевезти одним разом многотысячную толпу. Лишь три галеры оставались в бухте, прочие корабли были отброшены недавним штормом далеко от берега, а многие потонули. Армия Египта была уже на подходе, ее передовые части показались на горизонте. Среди людей началась паника. В горе и ужасе метались они вдоль берега, не желая становиться жертвами коварства вероломного фараона, в воздухе раздавались мольбы и проклятия. Адат, не покидавший Моисея с момента их первой встречи у шатра, велел тому взойти на самую высокую прибрежную скалу, и Моисей повиновался. Евреи увидели своего предводителя, одиноко
– Они так верят мне, а я впервые не знаю, что мне делать, ведь с тех пор, как встретил тебя, я перестал жить своим умом, утратил веру в собственные силы.
– Скажи, чего бы ты хотел сейчас более всего? – Старик внимательно наблюдал за Моисеем, ожидая его ответа.
– Чуда. Чтобы воды расступились и мы смогли бы пройти по дну, убежать от египтян. – Моисей сжимал в руках копье, скрежеща зубами. – Я должен прибегнуть к магнесу и…
– И он не подействует, – перебил его Адат. – Ты должен использовать знание, которое я предлагаю тебе.
– Но как?! Ведь я незнаком даже с самыми простыми его началами! – Моисей выглядел отчаявшимся, где-то в глубине сознания мелькнула мысль: а может, вот так же, как когда-то Кафи, не дождавшаяся его, броситься вниз, разбиться об острые скалы…
– Ты знаешь так много, что даже мне впору завязывать ремешки твоих сандалий, о Моисей. Просто задумайся: ведь ты просишь Бога о чуде? Но весь вопрос в том, как ты собираешься его просить. Ты используешь запретное имя – это подлинный способ творения, но именем Творца станешь ты просить о противоестественном чуде, ибо где это видано, чтобы воды морские расступились? Доверься каббале, попроси о том же, но по-другому. – Видя, что он не понимает, Адат терпеливо пояснил: – Что может оголить дно морское? Только сильнейший отлив. Это явление природы, и оно естественно, вот и повелевай им, вызови его с помощью неназываемого имени. Начни свой путь в каббале с самого главного – с проверки того, как и с какой невероятной силой она действует на самом деле.
И вот все беженцы, стоявшие внизу и с такой надеждой взиравшие на одного-единственного человека, за которым они безоглядно последовали, которому доверили свои жизни, увидели, как он ударил копьем оземь и простер руки в сторону вод морских. Немедленно, словно повинуясь его приказу, береговая линия на глазах изумленных людей стала отступать, начался отлив, и уже очень скоро, менее чем половину часа спустя перед ними простиралось дно морское, устланное водорослями, рыбами и гадами подводными, что задыхались нынче в отсутствие внезапно ушедшей воды. Вот так в действительности евреи и перешли через Красное море в том месте, где ширина его была наименьшей, а глубина пусть и незначительной, но вполне достаточной, чтобы утонуть, как говорится, «насовсем». Увидев, что добыча удирает, военачальник египетский по имени Усерхаура повелел преследовать беженцев по обнаженному дну, но когда нога последнего еврея коснулась противоположного берега, а египтяне были уже не далее чем в трех полетах стрелы, начался столь же сильный прилив, и все преследователи общим числом в пять тысяч человек, прежде изрыгавшие воинственные кличи и бряцавшие своим наточенным оружием, вмиг утонули в водах морских, дав пищу для одной из самых красивых и самых неправдоподобных библейских сказок о расступившемся перед евреями море. Хотя, конечно, и то, что произошло тогда, нельзя на самом деле отнести к вещам обыкновенным, но все же отливы и приливы куда естественнее, чем расступившиеся вдруг ни с того ни с сего воды морские. Фантазия человеческая рождает чудеса куда более красочные, чем успевает творить их Господь Бог. Так созданное превосходит своего создателя. Но превосходство это – лишь в создаваемых самими же людьми иллюзиях…
Магия управляет малой частицей этого мира, но лишь тот достигает абсолютного могущества, кто соединит вместе магию и каббалу так, как сделал это Моисей, изучавший науку Адата на протяжении следующих сорока лет жизни, покуда вел народ свой по пустыне, блуждая в поисках Земли обетованной, полной молока и меда. Вновь взойдя на Синайскую гору, он отыскал камни с записанными им много лет назад заповедями. Тогда его рукой водила, несомненно, Божья воля, и весь смысл написанного сам он постиг только теперь, после овладения каббалой.
– Прежде чем дать людям скрижали каменные, подумай, сколь тяжким для них станет это бремя. Под силу ли им унести смысл написанного тобой и сжатого до подобной краткости? Написав «не укради», не лучше ли будет сразу пояснить, что если близок к голодной смерти, то можно украсть хлеб у того, у кого его много, и тем спасти самое дорогое, что есть у человека, – жизнь, Богом данную? Не в камне, но в пространном свитке должен ты написать законы для народа израильского, с тем чтобы распостранились они по всей земле.
Моисей в ответ на это упрямо покачал головой:
– Нельзя, чтобы Торой овладели все. Это приведет к равенству, а так не бывает. Должен быть только один народ, избранный Богом, только еврейская кровь представляет наивысшую ценность в этом мире.
Адат протянул руку на прощание:
– Я не стану разубеждать тебя, ибо это и бесполезно, и противоречит моей задаче. У каждого есть какая-нибудь задача в этом мире. И у человека, и у всякой конкретной, неодушевленной лишь на первый взгляд вещи, которой этот человек пользуется для исполнения собственной воли. Да вот хотя бы и у копья твоего. Мне открыто будущее ровно настолько, насколько я того хочу. Однажды твоим копьем будет уничтожен тот, кто захочет научить людей жить так, как они хотят, но никогда не смогут.
– Кто же это будет? – Моисей покосился на лежащее у ног копье. – Лжепророк? Вероломный предатель? Он захочет раскрыть Тору всему миру? Да лишь за одно это он и впрямь заслуживает смерти!
– Ты был хорошим учеником, но все же ты ничего не понял, – ответил Адат и… исчез.
В странствиях по Синайской пустыне Моисей отсутствовал сорок дней. За это время евреи успели объявить о его смерти, отлить себе Золотого тельца и начать поклоняться этому идолу, считая его божеством. По возвращении Моисей сверг Тельца с пьедестала и в гневе разбил о тот пьедестал каменные скрижали, решив, что такой народ недостоин жить по законам, данным ему Богом. Но впоследствии евреи покаялись в своем неверии и слабостях, сердце Моисея смягчилось, и вновь он возглавил народ свой в поисках обетованной земли. Адат оставил его с той же внезапностью, с которой и появился однажды. После прощания на полуслове, случившегося в пустыне, Моисей нигде больше не встречал своего учителя, обычно появлявшегося внезапно, словно из ниоткуда. Так сбылись слова, сказанные им Моисею много лет назад: «Когда уже нечему мне станет учить тебя, то уйду, не простившись, и не ищи меня нигде, кроме как в оставленном мною знании».
Пророк, которому к тому времени исполнилось уже восемьдесят лет, принялся писать ставший впоследствии главным для каждого иудея священный закон – Тору, вместившуюся в пять огромных частей, одной из которых Моисей дал название «Каббала». Вот лишь немногие заповеди, по которым и по сей день живет народ еврейский:
«Не богохульствуй. А кто богохульствует, тот будет побит камнями, и труп его с позором погребен.
Нельзя совершать жертвоприношения на деньги блудницы, а также на деньги, полученные от случки собак.
Никто не должен носить одежды из шерсти и льна, кроме одних лишь священников.
Нельзя хулить чужих богов и разорять их храмы.
Никому из евреев не дозволено взимать лишнее с единоплеменника своего.
За похищение человека наказанием должна служить смертная казнь. Кто украдет золото или серебро, должен вернуть двойное его количество. Человек, убивший разбойника, невиновен. Укравший скот возместит его вчетверо, а если не сможет, то станет рабом того, кого он обокрал.