Секс с экс
Шрифт:
Вот кто я такая. Вот что я такое.
– Это, наверное, очень интересно, – произносит мой высокий красивый зеленоглазый брюнет.
– Да. Мы живем в информационную эру, за умы зрителей борются сотни телеканалов, и победить в этом забеге очень трудно. – Я не стала говорить ему, что помимо каналов «Би-би-си-1» и «Би-би-си-2», «Ай-ти-ви», Четвертого и Пятого каналов и «ТВ-6» есть еще двести спутниковых, пятьсот кабельных и семьдесят цифровых каналов, не считая интерактивного телевидения, Интернета и шоппинга на дому. Телевизионное время на душу населения сократилось. Чем больше каналов,
Теперь попробуем вспомнить какую-нибудь сказочку о телезвездах. В кулуарах я часто сталкиваюсь со знаменитостями, а они хотят казаться свойскими людьми. Я люблю их меньше всех и восхищаюсь ими больше всех. Талантливым быть трудней, чем знаменитым. А байки о погасших звездах сериалов никому не интересны.
– Я ем в том же буфете, что и Дейвина Мак-колл.
Он глотает наживку.
… Просыпаюсь под хриплые птичьи крики и угрожающее пчелиное жужжание. Открыв глаза, вижу крутящийся под потолком вентилятор. Через несколько секунд соображаю, что моя голова не кружится (вообще-то она просто раскалывается), что я не на съемочной площадке «Снова Апокалипсис», а птиц так хорошо слышно оттого, что окна в спальне загородного отеля открыты настежь. Вчера я на этом настояла. Понятно, что если я плачу сто семьдесят фунтов за ночь, то желаю, чтобы все было по высшему разряду. Чтобы в номере было песочное печенье, бутылочки с шампунем, шапочка для душа и свежий воздух.
Пчелиное жужжание – это, как выясняется, «Одинокий рейнджер». Какое счастье. Я осматриваю комнату. Настоящий разгром. Значит, я прекрасно провела ночь. Я повернула голову – ну да, похмелье это лишь подтверждает. Надо сосредоточиться: пустая бутылка из-под шампанского, пустой мини-бар, огромный гардероб и красивый незнакомец в моей постели.
Таков итог.
Имени я не помню. Не катастрофа, но действует на нервы. Даже по моим понятиям невежливо просить мужчину свалить побыстрее, не назвав его по имени. Он прекрасно сгодился для ночи любви, но в беспощадном свете дня выглядит как-то нелепо. От рассмотрения этой дилеммы меня спасает телефонный звонок.
Дзззинь-дзиньдзинь-дзззинь, трезвонит все настойчивей. Я нашариваю трубку.
– Кэс?
– Иззи? – И, приподнявшись на локте: – Как ты?
– Так себе.
Я пытаюсь сосредоточиться, а она говорит, что познакомилась с одним из шаферов и со слезами в голосе рассказывает дальше, хлюпая носом, приправляя свою повесть оргазмами, экстазами и его шепотом «ты потрясающая». Утром она проснулась, когда он пытался потихоньку смыться из номера. Она попросила у него телефон, а он назвал ей несуществующий номер с лишней цифрой.
– Он назвал меня Зои, – всхлипывает она. И правда, разве Зои похоже на сокращение от Изабелл? – Как он мог забыть мое имя!
– Ох, не знаю, милая! В каком ты номере? – Погладить ее по голове, дать ей платок, чтоб она высморкалась, налить ей джина с тоником, облегчить
– Эй, большой… – Я умолкаю. – Эй. – Слегка его трясу. Он открывает глаза и хочет затащить меня обратно в постель.
– С чего такая спешка? – лениво улыбается он. Я уворачиваюсь от его рук, надеваю джемпер и бросаю ему рубашку.
– Подруга звонила, иду к ней.
– Я тебя подожду.
– Нет, это будет слишком… – чуть было не ляпнула «скучно», но нужно быть вежливой. – Это очень любезно с твоей стороны, но ничего не выйдет. Ей очень плохо. Я, наверное, пробуду у нее все утро. Весь день.
– Оставить тебе визитку?
– Конечно, оставь. И я матерински целую его в лоб. Как он молодо выглядит при свете дня! Разумеется, я не собираюсь ему звонить, просто хочется знать его имя. Я помню имена всех своих мужчин.
Иззи, завернутая в простыню, открывает дверь.
– Иззи, – я обнимаю ее, борясь с гневом, охватившим меня при виде ее заплаканного лица. Ненавижу его за то, что он так с ней поступил. И сержусь на нее, что она так с собой поступила. – Ты звонила Джошу?
– Он зарегистрировался под чужим именем.
– Понятно. Я видела, как он удрал с той бабой в большой зюйдвестке.
– С какой? Там был десяток таких шляп.
– Ну с этой, Эму.
Она улыбается. Иззи очень славная, уже не в первый раз думаю я, и заслуживает лучшего.
Я ставлю маленький чайник и бросаю ей печенье. Ей нужен сахар. Она ловит его одной рукой, и это простое движение наполняет меня гордостью за нее. До чего несправедливо, что Иззи никогда, ни за что не сможет двигаться так же изящно на глазах у того, кто ей правится. Женщины гораздо непринужденнее, спокойнее и веселее, когда поблизости нет мужиков. Почему мы не умеем проявить себя во всем блеске рядом с ними?
– Вы трахались? – спрашиваю я, пытаясь определить, насколько она разочарована.
– Да, – виновато отвечает она.
– Не волнуйся, я тебе не мама. – Но я знаю, что ее мучит стыд и неодолимое чувство ненависти к себе. Она так часто об этом говорит. Я пробую ее отвлечь. – Я тоже поимела парнишку, но встречаться с ним больше не хочу.
– Тебе же все равно. Ты бесчувственная. – Вот это правда, и мне остается лишь пожать плечами. Снаружи и изнутри я как железо. Непроницаема. Эмоционально непроницаема, не подумайте чего. Не фригидна, просто держать мужчин на расстоянии гораздо удобнее.
Я наполняю для нее ванну и взбиваю побольше пены. Пена – это так легкомысленно, всегда мне настроение поднимает.
– Хорошо было? – кричу я сквозь шум воды.
– Не очень – мы ведь друг друга почти не знаем.
Тогда почему она так расстроена? Я вернулась в спальню и потащила ее в ванную.
– Что я сделала не так? – рыдает она.
Я так часто слышала от нее этот вопрос, что у меня скопилась куча ответов: «ты все делала правильно», «мужчины неспособны на большее» и так далее. Но это не помогает. Ей слишком уж часто от них достается.